СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ПРАВОВЫХ ОСНОВ И ИНСТИТУТОВ УПРАВЛЕНИЯ ЛЕСНЫМ ХОЗЯЙСТВОМ В АРКТИЧЕСКИХ РЕГИОНАХ РОССИИ И ФИНЛЯНДИИ (НА ПРИМЕРЕ АРХАНГЕЛЬСКОЙ ОБЛАСТИ И РЕГИОНА КАЙНУУ)
Ключевые слова
Арктика
лесное хозяйство
Россия
Финляндия
правовые основы
институты управления
лесная сертификация
лесоклиматические проекты
лесное хозяйство
Россия
Финляндия
правовые основы
институты управления
лесная сертификация
лесоклиматические проекты
АННОТАЦИЯ
Статья посвящена сравнительному анализу правовых основ и институциональных структур управления лесным хозяйством в арктических регионах России и Финляндии на примере Архангельской области и региона Кайнуу. Актуальность исследования обусловлена стремительными изменениями в арктическом лесопользовании, где климатические вызовы и институциональные трансформации требуют поиска новых моделей управления, способных обеспечить баланс между экономическим развитием и экологической устойчивостью в условиях Арктики.
Целью исследования является проведение сравнительного анализа правовых основ, институциональных структур и инструментов экологической политики, включая сертификацию и лесоклиматические проекты, в сфере управления лесным хозяйством арктических регионов России и Финляндии. Методологическую основу работы составили сравнительно-правовой и институциональный анализ, а также мирополитический подход, примененные к изучению законодательства Российской Федерации и Финляндии, нормативных актов регионального уровня и данных профильных учреждений. В результате исследования установлено, что российская модель характеризуется жесткой централизованной иерархией и детализированным нормативным регулированием, в то время как система Финляндии является децентрализованной, ориентированной на результат и построенной на сотрудничестве с частными лесовладельцами. Внедрение климатических инноваций в управленческую практику находится на начальной стадии в обоих регионах.
Практическая значимость работы заключается в том, что выводы и рекомендации могут быть использованы органами государственной власти и местного самоуправления при разработке программ трансграничного сотрудничества, гармонизации природоохранных стандартов и методик верификации лесоклиматических проектов в Арктике.
Введение
Согласно докладам Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК) за 2021 год, глобальное потепление затронуло все континенты, причем на суше последствия ощущаются сильнее, чем в океане. Арктика нагревается вдвое быстрее других регионов, и эта тенденция сохранится в долгосрочной перспективе [1 с. 8, 2, 10]. Это создает серьезные вызовы для устойчивого развития приарктических территорий, но одновременно открывает новые возможности для международного сотрудничества в области экологии и природопользования.
В современных реалиях международные дискуссии о возможной реализации Парижского соглашения об изменении климата 2015 года в основном сосредоточены на применении мер по сокращению выбросов парниковых газов, необходимых для предотвращения резких изменений климата. Одним из решений проблем, возникающих в условиях климатических изменений, является реализация лесных климатических проектов, которые включают в себя добровольные проекты по охране и воспроизводству лесов, направленные на сокращение выбросов и увеличение поглощения парниковых газов.
Финляндия и Северо-Западный федеральный округ России имеют схожие природно-климатические условия и общую историю ведения лесного хозяйства. Архангельская область Российской Федерации и регион Кайнуу в Финляндии представляют особый интерес для сравнительного исследования, поскольку обе территории характеризуются:
Целями данной статьи являются проведение сравнительного анализа правовых основ и институциональных механизмов управления лесным хозяйством в арктических регионах России и Финляндии, выявление структурных и функциональных различий в системах регулирования, контроля и сертификации, а также оценка потенциала адаптации элементов финской модели для совершенствования управления лесами в Архангельской области.
Для достижения поставленных целей автор применил в данном исследовании метод сравнительного анализа, в качестве критериев сравнения были определены уровни управления и разграничение полномочий; механизмы контроля и надзора; системы добровольной лесной сертификации; подходы к интеграции лесоклиматических проектов в государственную политику. Сравнение по данным критериям позволило не только выявить институциональные различия в управлении двух регионов, но и соотнести их с практическими аспектами реализации экологической и климатической политики в арктических условиях.
Научная новизна представленного в данной статье исследования заключается в детальном сопоставлении институциональных структур и правовых механизмов на уровне конкретных арктических субрегионов — Архангельской области и региона Кайнуу, выполненном в контексте климатической повестки.
Сравнительный анализ правовых основ лесного хозяйства
В Российской Федерации правовая база лесных отношений основана на Лесном кодексе Российской Федерации [3] и строится на ряде ключевых принципов, которые задают рамки для управления. К основополагающим принципам относятся устойчивое управление и сохранение биоразнообразия, приоритет защитных, водоохранных и рекреационных функций лесов и их использование с учетом глобального экологического значения, обеспечение многоцелевого, рационального и непрерывного использования для удовлетворения потребностей общества, а также охрана лесов. Важным аспектом является гарантированное законом право граждан на свободное и бесплатное пребывание в лесах для отдыха и сбора недревесных ресурсов, что подчеркивает социальную функцию лесов.
Управление лесным фондом осуществляется на нескольких уровнях. На федеральном уровне действуют Лесной кодекс, а также подзаконные акты (постановления правительства и приказы Федерального агентства лесного хозяйства, Рослесхоза), осуществляющие государственный контроль и надзор. На региональном уровне для Архангельской области принят ряд собственных нормативных актов, которые конкретизируют федеральное законодательство. К ним относятся региональные законы о реализации государственных полномочий в лесной сфере, схемы территориального планирования, а также акты, устанавливающие границы защитных и эксплуатационных лесов, что демонстрирует адаптацию общих принципов к местным условиям [4–10]:
Правовая система Финляндии
Основой национального лесного законодательства Финляндии является Лесной закон (Metsälaki, 1997 г.) [11], который направлен на содействие экономически, экологически и социально устойчивому уходу за лесами и управлению ими. Одними из центральных положений закона являются сохранение биологического разнообразия и устойчивое лесопользование.
Правовая система Финляндии в лесной сфере представляет собой многоуровневую структуру [12]. Она включает международные соглашения, Конституцию страны, а также широкий спектр специальных законов и подзаконных актов, регулирующих различные аспекты — от управления и использования лесов (Лесной закон 1093/1996, Закон о торговле лесными материалами 241/2002) до финансирования (Закон о финансировании устойчивого лесного хозяйства 1094/1996, включая поправки до 112/2003) и деятельности профильных организаций (законы о Metsähallitus 247/2016, 234/2016, 1157/2005 и законы лесных центров муниципалитетов).
Важной чертой является принцип «права каждого человека» (jokamiehenoikeus), который разрешает свободный доступ граждан на любые лесные территории для отдыха, сбора ягод и грибов, что подчеркивает высокую социальную значимость лесов. При этом государство активно поддерживает отрасль через включение Национальной лесной программы в стратегию правительства и предоставление финансовой помощи на долгосрочные инвестиции, такие как строительство лесных дорог и развитие биоэнергетики.
Реформа 2014 года, затронувшая пакет лесных законов, усилила данную модель. Поправки были нацелены на расширение свободы владельцев лесов в управлении своей собственностью, на повышение рентабельности лесного сектора, улучшение условий труда в деревообрабатывающей промышленности и увеличение биоразнообразия. Одновременно ужесточились требования, направленные на обеспечение здоровья лесов и предотвращение оборота нелегальной древесины.
Таким образом, российская система характеризуется более жестким нормативным регулированием и детализированными требованиями к лесопользованию, сочетает жесткие федеральные нормы с региональным регулированием и базируется на принципах устойчивого развития, балансируя между экономической эксплуатацией и сохранением экологических и социальных функций леса. Управление лесными ресурсами в Финляндии характеризуется комплексным нормативно-правовым обеспечением, балансирующим между экономическими интересами, экологической устойчивостью и социальными ценностями, при активной роли государства в создании благоприятных условий для развития отрасли.
Институты управления и сертификация
Структура управления и контроль в России (на примере Архангельской области)
Управление лесными ресурсами в Российской Федерации характеризуется централизованной иерархической системой с четким разграничением полномочий между федеральным и региональным уровнями. Федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в области лесных отношений, является Федеральное агентство лесного хозяйства (Рослесхоз), находящееся в подчинении Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации. Рослесхоз осуществляет ключевые полномочия, включая организацию лесопользования, воспроизводства, защиты и охраны лесов, а также государственный лесной контроль и надзор.
На региональном уровне в Архангельской области эти функции выполняет министерство природных ресурсов и лесопромышленного комплекса. Именно этот орган власти и его разветвленная сеть территориальных подразделений осуществляют практическое управление лесами на местах. В структуру министерства входят подведомственные государственные учреждения — лесничества (например, Архангельское лесничество, Онежское лесничество и др.), которые являются основными производственными единицами. Эти лесничества непосредственно организуют работу на лесных участках: проводят отвод лесосек, осуществляют государственный надзор за соблюдением лесного законодательства арендаторами, ведут учет лесного фонда и организуют мероприятия по лесовосстановлению и охране лесов от пожаров.
Система управления в России представляет собой вертикаль, где региональные органы действуют в строгом соответствии с федеральным законодательством, выполняя делегированные им полномочия, а основная управленческая и контрольная нагрузка ложится на государственные структуры.
Структура управления в Финляндии (на примере региона Кайнуу)
В Финляндии реализована децентрализованная модель управления лесным хозяйством, которая отражает разнообразие форм собственности на леса (частные, государственные, муниципальные). Общее стратегическое руководство и разработку законодательства осуществляет министерство сельского и лесного хозяйства.
Ключевой особенностью является разделение хозяйственных и контрольно-надзорных функций. Государственная компания Metsähallitus управляет государственными лесами на коммерческой основе, занимаясь лесозаготовками, продажей древесины и предоставлением рекреационных услуг. При этом Metsähallitus не выполняет контролирующих функций по отношению к частным лесовладельцам.
Контроль над соблюдением Лесного закона, консультационные услуги, поддержка частных лесовладельцев через субсидии, а также региональное планирование осуществляются через сеть региональных лесных центров [13]. В регионе Кайнуу действует одноименный лесной центр [14]. Эти центры играют роль посредников между государством и многочисленными частными владельцами лесов, обеспечивая внедрение принципов устойчивого управления на местах.
Такая модель построена на принципе сотрудничества и доверия. Государство не диктует жестких предписаний, а создает рамки и стимулы (например, через субсидии), а лесные центры помогают частным владельцам эффективно и экологично управлять своей собственностью, что способствует достижению общенациональных целей в области лесного хозяйства.
Добровольная лесная сертификация
Важным инструментом устойчивого управления в обеих странах является добровольная лесная сертификация по международным схемам, таким как Лесной попечительский совет (FSC) и Программа одобрения лесной сертификации (PEFC). Цель сертификации — подтверждение экологической и социальной ответственности лесопользования, что повышает конкурентоспособность продукции на «зеленых» рынках. Добровольная лесная сертификация стала важным международным инструментом, подтверждающим экологическую и социальную ответственность ведения лесного хозяйства.
FSC отличается жесткими требованиями, включая сохранение биоразнообразия, защиту прав коренных народов и местного населения. Сертификация проводится независимыми аудиторами и предполагает ежегодный инспекционный контроль.
PEFC является метасистемой, которая признает национальные системы сертификации, соответствующие ее критериям. Финская национальная система сертификации является частью PEFC.
В Финляндии сертификация носит добровольный характер, однако благодаря активной работе ассоциаций лесовладельцев и высокому спросу на рынке сертификатами FSC и PEFC охвачено более 90% лесов [15]. Это стало неотъемлемой частью финской лесной политики и конкурентным преимуществом на международном рынке.
В России система FSC начала активно развиваться с 2000-х годов, и к началу 2022-го по этой системе было сертифицировано около 63 млн га лесов [16, с.16–17]. Однако в 2022 году международные системы FSC и PEFC приостановили действие сертификатов в России. Это стимулировало развитие национальной системы добровольной сертификации «Лесной эталон». Система позиционируется как преемник лучших практик FSC, но с акцентом на национальный правопорядок и с исключением «политически мотивированных» требований. Как и в международных системах, аудит по «Лесному эталону» проводят независимые органы по сертификации, аккредитованные в национальной системе. Ключевой вопрос для международного признания — демонстрация полной независимости этих органов как от органов власти, так и от лесопромышленных компаний. «Лесной эталон» создает альтернативную институциональную структуру для верификации устойчивого лесопользования в России. Это позволило таким компаниям, как Архангельский ЦБК, сохранить доступ к инструментам ответственного лесопользования и рынкам сбыта, ориентированным на сертифицированную продукцию.
Несмотря на текущие различия в применяемых схемах, и Россия, и Финляндия признают важность сертификации как механизма перехода к устойчивому и экономически жизнеспособному лесному менеджменту.
Политика углеродной нейтральности и лесные климатические проекты в Арктике
Декарбонизация лесного сектора является важнейшим компонентом борьбы с изменением климата, однако в Арктическом регионе этот процесс приобретает особое значение и сложность. Изменение климата оказывает значительное воздействие на экосистемные услуги по поглощению углерода. В наземных экосистемах, включая арктические, способность к секвестрации углерода все более ограничивается засухами и потеплением, которые усугубляются антропогенным воздействием. Критически важным для Арктики является тот факт, что такие процессы, как деградация вечной мерзлоты, осушение и выгорание торфяников, приводят к трансформации природных поглотителей углерода в мощные источники его эмиссии. Таяние многолетнемерзлых пород, в которых запасены колоссальные объемы органического углерода, высвобождает в атмосферу парниковые газы, создавая петлю положительной обратной связи, ускоряющую глобальное потепление. Это делает Арктику не только регионом, наиболее уязвимым к изменению климата, но и ключевым фактором, влияющим на его дальнейшую динамику.
Лесные климатические проекты: сущность и критерии реализации
Под климатическими проектами понимается комплекс мер, направленных на сокращение выбросов или увеличение поглощения парниковых газов. Для своего признания такие проекты должны соответствовать ряду строгих критериев: соответствие законодательству, отсутствие «утечки» углерода (переноса эмиссии за пределы проекта), а также обеспечение постоянства достигнутых результатов. Особое место среди них занимают лесоклиматические проекты, нацеленные на защиту, восстановление и улучшение состояния лесных экосистем.
В контексте реализации климатических проектов в Арктическом регионе можно выделить несколько приоритетных типов лесоклиматических проектов:
1) восстановление и защита экосистем тундры. Эти хрупкие экосистемы особенно уязвимы. Проекты включают сохранение и восстановление растительных сообществ, защиту от пожаров и эрозии, что способствует стабилизации углеродного баланса;
2) внедрение устойчивых практик лесопользования. Подразумевает использование технологий, минимизирующих ущерб окружающей среде, включая применение менее загрязняющих видов топлива и развитие экологичных методов транспортировки древесины;
3) развитие биоэнергетики на основе местных ресурсов. Арктика обладает значительным потенциалом для использования местной биомассы (древесные отходы, торф, биогаз) для генерации энергии, что сокращает зависимость от привозного ископаемого топлива;
4) сохранение и восстановление лесов. Проекты направлены на восстановление деградированных лесов и сохранение существующих массивов, включая работы по восстановлению после пожаров, болезней и иных повреждений.
Политический контекст и стратегии России и Финляндии по достижению углеродной нейтральности
Проблема углеродного регулирования крайне актуальна для арктических территорий, где сосредоточены как ресурсы для перехода к углеродной нейтральности (редкоземельные металлы, технологии СПГ, возобновляемая энергетика), так и источники негативного воздействия (углеродоемкие производства, устаревшие технологии, таяние вечной мерзлоты).
Политика углеродной нейтральности в Арктике представляет собой сложный вызов, требующий комплексного подхода, в котором лесные климатические проекты играют ключевую, но неоднозначную роль. Арктические экосистемы, особенно леса и тундра, являются не только потенциальными поглотителями углерода, но и хрупкими системами, которые под воздействием потепления могут превратиться в его мощные источники из-за таяния вечной мерзлоты.
Эффективность лесоклиматических проектов в регионе напрямую зависит от учета его специфики — суровых условий, замедляющих восстановление лесов, и необходимости сбалансировать экологические цели с социально-экономическими потребностями [19, с. 14]. Несмотря на существующие риски, такие как «утечка» углерода, сложность верификации и проблемы долгосрочного финансирования, эти проекты остаются важным инструментом для смягчения последствий изменения климата.
Финляндия делает акцент на системное регулирование, включая углеродный налог и амбициозные краткосрочные цели, в то время как Россия развивает национальные стандарты сертификации и реализует масштабные инвестиционные проекты в рамках долгосрочной стратегии.
Достижение углеродной нейтральности в Арктике возможно лишь при условии интеграции лесоклиматических проектов в более широкую стратегию, включающую развитие возобновляемой энергетики, внедрение новых технологий и укрепление международного сотрудничества для сохранения уникального экологического потенциала региона.
Модели управления лесным хозяйством в арктических регионах России и Финляндии
На основе анализа правовых, институциональных и климатических аспектов формируется целостное представление о моделях управления лесным хозяйством, основные характеристики которых представлены в табл. 1
Согласно докладам Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК) за 2021 год, глобальное потепление затронуло все континенты, причем на суше последствия ощущаются сильнее, чем в океане. Арктика нагревается вдвое быстрее других регионов, и эта тенденция сохранится в долгосрочной перспективе [1 с. 8, 2, 10]. Это создает серьезные вызовы для устойчивого развития приарктических территорий, но одновременно открывает новые возможности для международного сотрудничества в области экологии и природопользования.
В современных реалиях международные дискуссии о возможной реализации Парижского соглашения об изменении климата 2015 года в основном сосредоточены на применении мер по сокращению выбросов парниковых газов, необходимых для предотвращения резких изменений климата. Одним из решений проблем, возникающих в условиях климатических изменений, является реализация лесных климатических проектов, которые включают в себя добровольные проекты по охране и воспроизводству лесов, направленные на сокращение выбросов и увеличение поглощения парниковых газов.
Финляндия и Северо-Западный федеральный округ России имеют схожие природно-климатические условия и общую историю ведения лесного хозяйства. Архангельская область Российской Федерации и регион Кайнуу в Финляндии представляют особый интерес для сравнительного исследования, поскольку обе территории характеризуются:
- значительной площадью лесных массивов в Арктической зоне;
- развитой лесопромышленной инфраструктурой;
- наличием нормативно-правовой базы, регулирующей природоохранную деятельность;
- участием в международных климатических инициативах.
Целями данной статьи являются проведение сравнительного анализа правовых основ и институциональных механизмов управления лесным хозяйством в арктических регионах России и Финляндии, выявление структурных и функциональных различий в системах регулирования, контроля и сертификации, а также оценка потенциала адаптации элементов финской модели для совершенствования управления лесами в Архангельской области.
Для достижения поставленных целей автор применил в данном исследовании метод сравнительного анализа, в качестве критериев сравнения были определены уровни управления и разграничение полномочий; механизмы контроля и надзора; системы добровольной лесной сертификации; подходы к интеграции лесоклиматических проектов в государственную политику. Сравнение по данным критериям позволило не только выявить институциональные различия в управлении двух регионов, но и соотнести их с практическими аспектами реализации экологической и климатической политики в арктических условиях.
Научная новизна представленного в данной статье исследования заключается в детальном сопоставлении институциональных структур и правовых механизмов на уровне конкретных арктических субрегионов — Архангельской области и региона Кайнуу, выполненном в контексте климатической повестки.
Сравнительный анализ правовых основ лесного хозяйства
В Российской Федерации правовая база лесных отношений основана на Лесном кодексе Российской Федерации [3] и строится на ряде ключевых принципов, которые задают рамки для управления. К основополагающим принципам относятся устойчивое управление и сохранение биоразнообразия, приоритет защитных, водоохранных и рекреационных функций лесов и их использование с учетом глобального экологического значения, обеспечение многоцелевого, рационального и непрерывного использования для удовлетворения потребностей общества, а также охрана лесов. Важным аспектом является гарантированное законом право граждан на свободное и бесплатное пребывание в лесах для отдыха и сбора недревесных ресурсов, что подчеркивает социальную функцию лесов.
Управление лесным фондом осуществляется на нескольких уровнях. На федеральном уровне действуют Лесной кодекс, а также подзаконные акты (постановления правительства и приказы Федерального агентства лесного хозяйства, Рослесхоза), осуществляющие государственный контроль и надзор. На региональном уровне для Архангельской области принят ряд собственных нормативных актов, которые конкретизируют федеральное законодательство. К ним относятся региональные законы о реализации государственных полномочий в лесной сфере, схемы территориального планирования, а также акты, устанавливающие границы защитных и эксплуатационных лесов, что демонстрирует адаптацию общих принципов к местным условиям [4–10]:
- приказ Рослесхоза от 11 января 2011 года № 459 «Об отнесении лесов на территории Архангельского лесничества Архангельской области к ценным лесам, эксплуатационным лесам и установлении их границ»;
- приказ Федерального агентства лесного хозяйства от 2 ноября 2009 г. № 456 «Об отнесении лесов на территории Архангельской области к ценным лесам, эксплуатационным лесам и установлении их границ»;
- приказ Федерального агентства лесного хозяйства от 1 марта 2013 г. № 51 «Об уточнении границ защитных и эксплуатационных лесов на территории Мезенского лесничества Архангельской области»;
- закон Архангельской области от 27 июня 2007 г. № 368-19-ОЗ «О реализации органами государственной власти Архангельской области государственных полномочий в сфере лесных отношений» (с изменениями на 27 мая 2025 г.);
- закон Архангельской области от 24 июня 2009 г. № 38-4-ОЗ «О регулировании отдельных отношений в сфере деятельности пунктов приема и отгрузки древесины на территории Архангельской области» (заголовок с учетом изменений на 3 апреля 2015 г.);
- • постановление правительства Архангельской области от 28 августа 2012 г. № 371-пп «Об изменении границ зеленой зоны Онежского лесничества» (в редакции от 13 марта 2013 г.);
- правительство Архангельской области, постановление от 8 октября 2013 г. № 459-пп «О государственной программе Архангельской области "Развитие лесного комплекса Архангельской области"» (с изменениями на 12 августа 2025 г.).
Правовая система Финляндии
Основой национального лесного законодательства Финляндии является Лесной закон (Metsälaki, 1997 г.) [11], который направлен на содействие экономически, экологически и социально устойчивому уходу за лесами и управлению ими. Одними из центральных положений закона являются сохранение биологического разнообразия и устойчивое лесопользование.
Правовая система Финляндии в лесной сфере представляет собой многоуровневую структуру [12]. Она включает международные соглашения, Конституцию страны, а также широкий спектр специальных законов и подзаконных актов, регулирующих различные аспекты — от управления и использования лесов (Лесной закон 1093/1996, Закон о торговле лесными материалами 241/2002) до финансирования (Закон о финансировании устойчивого лесного хозяйства 1094/1996, включая поправки до 112/2003) и деятельности профильных организаций (законы о Metsähallitus 247/2016, 234/2016, 1157/2005 и законы лесных центров муниципалитетов).
Важной чертой является принцип «права каждого человека» (jokamiehenoikeus), который разрешает свободный доступ граждан на любые лесные территории для отдыха, сбора ягод и грибов, что подчеркивает высокую социальную значимость лесов. При этом государство активно поддерживает отрасль через включение Национальной лесной программы в стратегию правительства и предоставление финансовой помощи на долгосрочные инвестиции, такие как строительство лесных дорог и развитие биоэнергетики.
Реформа 2014 года, затронувшая пакет лесных законов, усилила данную модель. Поправки были нацелены на расширение свободы владельцев лесов в управлении своей собственностью, на повышение рентабельности лесного сектора, улучшение условий труда в деревообрабатывающей промышленности и увеличение биоразнообразия. Одновременно ужесточились требования, направленные на обеспечение здоровья лесов и предотвращение оборота нелегальной древесины.
Таким образом, российская система характеризуется более жестким нормативным регулированием и детализированными требованиями к лесопользованию, сочетает жесткие федеральные нормы с региональным регулированием и базируется на принципах устойчивого развития, балансируя между экономической эксплуатацией и сохранением экологических и социальных функций леса. Управление лесными ресурсами в Финляндии характеризуется комплексным нормативно-правовым обеспечением, балансирующим между экономическими интересами, экологической устойчивостью и социальными ценностями, при активной роли государства в создании благоприятных условий для развития отрасли.
Институты управления и сертификация
Структура управления и контроль в России (на примере Архангельской области)
Управление лесными ресурсами в Российской Федерации характеризуется централизованной иерархической системой с четким разграничением полномочий между федеральным и региональным уровнями. Федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в области лесных отношений, является Федеральное агентство лесного хозяйства (Рослесхоз), находящееся в подчинении Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации. Рослесхоз осуществляет ключевые полномочия, включая организацию лесопользования, воспроизводства, защиты и охраны лесов, а также государственный лесной контроль и надзор.
На региональном уровне в Архангельской области эти функции выполняет министерство природных ресурсов и лесопромышленного комплекса. Именно этот орган власти и его разветвленная сеть территориальных подразделений осуществляют практическое управление лесами на местах. В структуру министерства входят подведомственные государственные учреждения — лесничества (например, Архангельское лесничество, Онежское лесничество и др.), которые являются основными производственными единицами. Эти лесничества непосредственно организуют работу на лесных участках: проводят отвод лесосек, осуществляют государственный надзор за соблюдением лесного законодательства арендаторами, ведут учет лесного фонда и организуют мероприятия по лесовосстановлению и охране лесов от пожаров.
Система управления в России представляет собой вертикаль, где региональные органы действуют в строгом соответствии с федеральным законодательством, выполняя делегированные им полномочия, а основная управленческая и контрольная нагрузка ложится на государственные структуры.
Структура управления в Финляндии (на примере региона Кайнуу)
В Финляндии реализована децентрализованная модель управления лесным хозяйством, которая отражает разнообразие форм собственности на леса (частные, государственные, муниципальные). Общее стратегическое руководство и разработку законодательства осуществляет министерство сельского и лесного хозяйства.
Ключевой особенностью является разделение хозяйственных и контрольно-надзорных функций. Государственная компания Metsähallitus управляет государственными лесами на коммерческой основе, занимаясь лесозаготовками, продажей древесины и предоставлением рекреационных услуг. При этом Metsähallitus не выполняет контролирующих функций по отношению к частным лесовладельцам.
Контроль над соблюдением Лесного закона, консультационные услуги, поддержка частных лесовладельцев через субсидии, а также региональное планирование осуществляются через сеть региональных лесных центров [13]. В регионе Кайнуу действует одноименный лесной центр [14]. Эти центры играют роль посредников между государством и многочисленными частными владельцами лесов, обеспечивая внедрение принципов устойчивого управления на местах.
Такая модель построена на принципе сотрудничества и доверия. Государство не диктует жестких предписаний, а создает рамки и стимулы (например, через субсидии), а лесные центры помогают частным владельцам эффективно и экологично управлять своей собственностью, что способствует достижению общенациональных целей в области лесного хозяйства.
Добровольная лесная сертификация
Важным инструментом устойчивого управления в обеих странах является добровольная лесная сертификация по международным схемам, таким как Лесной попечительский совет (FSC) и Программа одобрения лесной сертификации (PEFC). Цель сертификации — подтверждение экологической и социальной ответственности лесопользования, что повышает конкурентоспособность продукции на «зеленых» рынках. Добровольная лесная сертификация стала важным международным инструментом, подтверждающим экологическую и социальную ответственность ведения лесного хозяйства.
FSC отличается жесткими требованиями, включая сохранение биоразнообразия, защиту прав коренных народов и местного населения. Сертификация проводится независимыми аудиторами и предполагает ежегодный инспекционный контроль.
PEFC является метасистемой, которая признает национальные системы сертификации, соответствующие ее критериям. Финская национальная система сертификации является частью PEFC.
В Финляндии сертификация носит добровольный характер, однако благодаря активной работе ассоциаций лесовладельцев и высокому спросу на рынке сертификатами FSC и PEFC охвачено более 90% лесов [15]. Это стало неотъемлемой частью финской лесной политики и конкурентным преимуществом на международном рынке.
В России система FSC начала активно развиваться с 2000-х годов, и к началу 2022-го по этой системе было сертифицировано около 63 млн га лесов [16, с.16–17]. Однако в 2022 году международные системы FSC и PEFC приостановили действие сертификатов в России. Это стимулировало развитие национальной системы добровольной сертификации «Лесной эталон». Система позиционируется как преемник лучших практик FSC, но с акцентом на национальный правопорядок и с исключением «политически мотивированных» требований. Как и в международных системах, аудит по «Лесному эталону» проводят независимые органы по сертификации, аккредитованные в национальной системе. Ключевой вопрос для международного признания — демонстрация полной независимости этих органов как от органов власти, так и от лесопромышленных компаний. «Лесной эталон» создает альтернативную институциональную структуру для верификации устойчивого лесопользования в России. Это позволило таким компаниям, как Архангельский ЦБК, сохранить доступ к инструментам ответственного лесопользования и рынкам сбыта, ориентированным на сертифицированную продукцию.
Несмотря на текущие различия в применяемых схемах, и Россия, и Финляндия признают важность сертификации как механизма перехода к устойчивому и экономически жизнеспособному лесному менеджменту.
Политика углеродной нейтральности и лесные климатические проекты в Арктике
Декарбонизация лесного сектора является важнейшим компонентом борьбы с изменением климата, однако в Арктическом регионе этот процесс приобретает особое значение и сложность. Изменение климата оказывает значительное воздействие на экосистемные услуги по поглощению углерода. В наземных экосистемах, включая арктические, способность к секвестрации углерода все более ограничивается засухами и потеплением, которые усугубляются антропогенным воздействием. Критически важным для Арктики является тот факт, что такие процессы, как деградация вечной мерзлоты, осушение и выгорание торфяников, приводят к трансформации природных поглотителей углерода в мощные источники его эмиссии. Таяние многолетнемерзлых пород, в которых запасены колоссальные объемы органического углерода, высвобождает в атмосферу парниковые газы, создавая петлю положительной обратной связи, ускоряющую глобальное потепление. Это делает Арктику не только регионом, наиболее уязвимым к изменению климата, но и ключевым фактором, влияющим на его дальнейшую динамику.
Лесные климатические проекты: сущность и критерии реализации
Под климатическими проектами понимается комплекс мер, направленных на сокращение выбросов или увеличение поглощения парниковых газов. Для своего признания такие проекты должны соответствовать ряду строгих критериев: соответствие законодательству, отсутствие «утечки» углерода (переноса эмиссии за пределы проекта), а также обеспечение постоянства достигнутых результатов. Особое место среди них занимают лесоклиматические проекты, нацеленные на защиту, восстановление и улучшение состояния лесных экосистем.
В контексте реализации климатических проектов в Арктическом регионе можно выделить несколько приоритетных типов лесоклиматических проектов:
1) восстановление и защита экосистем тундры. Эти хрупкие экосистемы особенно уязвимы. Проекты включают сохранение и восстановление растительных сообществ, защиту от пожаров и эрозии, что способствует стабилизации углеродного баланса;
2) внедрение устойчивых практик лесопользования. Подразумевает использование технологий, минимизирующих ущерб окружающей среде, включая применение менее загрязняющих видов топлива и развитие экологичных методов транспортировки древесины;
3) развитие биоэнергетики на основе местных ресурсов. Арктика обладает значительным потенциалом для использования местной биомассы (древесные отходы, торф, биогаз) для генерации энергии, что сокращает зависимость от привозного ископаемого топлива;
4) сохранение и восстановление лесов. Проекты направлены на восстановление деградированных лесов и сохранение существующих массивов, включая работы по восстановлению после пожаров, болезней и иных повреждений.
Политический контекст и стратегии России и Финляндии по достижению углеродной нейтральности
Проблема углеродного регулирования крайне актуальна для арктических территорий, где сосредоточены как ресурсы для перехода к углеродной нейтральности (редкоземельные металлы, технологии СПГ, возобновляемая энергетика), так и источники негативного воздействия (углеродоемкие производства, устаревшие технологии, таяние вечной мерзлоты).
- Россия утвердила Климатическую доктрину (указ Президента № 812 от 26.10.2023), которая включает стратегию низкоуглеродного развития до 2050 года и цель достижения углеродной нейтральности к 2060-му. Интенсивная стратегия увеличения поглощающей способности лесов предусматривает повышение эффективности управления, усиление охраны и защиту лесов, реализацию климатических проектов. В России действует система платы за выбросы парниковых газов, однако штрафов за превышение объемов выбросов CO2 не предусмотрено.
- Финляндия как член ЕС обязалась сократить выбросы парниковых газов на 39% к 2030 году. Финский закон об изменении климата (вступил в силу 1 июля 2022 года) устанавливает цель достижения углеродной нейтральности к 2035 году и впервые включает задачу по усилению поглотителей углерода в секторе землепользования (LULUCF) [17]. Цель — увеличить поглощение CO2 в этом секторе до 17,8 млн тонн к 2030 году. С 1990 года в Финляндии действует углеродный налог, который по состоянию на март 2023 года составлял 76,92 евро за тонну CO2-экв [18].
Политика углеродной нейтральности в Арктике представляет собой сложный вызов, требующий комплексного подхода, в котором лесные климатические проекты играют ключевую, но неоднозначную роль. Арктические экосистемы, особенно леса и тундра, являются не только потенциальными поглотителями углерода, но и хрупкими системами, которые под воздействием потепления могут превратиться в его мощные источники из-за таяния вечной мерзлоты.
Эффективность лесоклиматических проектов в регионе напрямую зависит от учета его специфики — суровых условий, замедляющих восстановление лесов, и необходимости сбалансировать экологические цели с социально-экономическими потребностями [19, с. 14]. Несмотря на существующие риски, такие как «утечка» углерода, сложность верификации и проблемы долгосрочного финансирования, эти проекты остаются важным инструментом для смягчения последствий изменения климата.
Финляндия делает акцент на системное регулирование, включая углеродный налог и амбициозные краткосрочные цели, в то время как Россия развивает национальные стандарты сертификации и реализует масштабные инвестиционные проекты в рамках долгосрочной стратегии.
Достижение углеродной нейтральности в Арктике возможно лишь при условии интеграции лесоклиматических проектов в более широкую стратегию, включающую развитие возобновляемой энергетики, внедрение новых технологий и укрепление международного сотрудничества для сохранения уникального экологического потенциала региона.
Модели управления лесным хозяйством в арктических регионах России и Финляндии
На основе анализа правовых, институциональных и климатических аспектов формируется целостное представление о моделях управления лесным хозяйством, основные характеристики которых представлены в табл. 1
ТАБЛИЦА 1. СРАВНИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СИСТЕМ УПРАВЛЕНИЯ ЛЕСНЫМ ХОЗЯЙСТВОМ В АРХАНГЕЛЬСКОЙ ОБЛАСТИ (РОССИЯ) И РЕГИОНЕ КАЙНУУ (ФИНЛЯНДИЯ)
Для Российской Федерации характерна логика административного предписания и детального нормирования, обеспечивающая единообразие управления на обширной территории, но ограничивающая оперативную адаптацию на местах. В условиях Арктики, где климатические изменения происходят особенно быстро, это создает риски запаздывания управленческих реакций. В свою очередь финская модель построена на логике рамочного регулирования и целевого стимулирования. Такой подход, основанный на кооперации с частными лесовладельцами, оказывается более гибким и адаптивным к быстро меняющимся условиям, что является ключевым преимуществом в Арктическом регионе.
Исходя из представленного, можно сказать, что критически важными для арктического контекста являются различия в гибкости управленческих подходов. В условиях быстро меняющегося климата децентрализованная модель Финляндии может быть более адаптивной, в то время как российская система обеспечивает стратегическую координацию в масштабах обширной территории.
Заключение
Общие принципы лесоуправления как в Финляндии, так и в России практически идентичны. В настоящее время и Финляндия, и Россия ставят в приоритет рассмотрение экологических проблем при принятии политических решений [20, 21]. Однако на данном этапе можно наблюдать некоторые различия:
В настоящее время реализация лесоклиматических проектов ограничена отсутствием необходимых стандартов и регламентов для их реализации и верификации результатов. Ускорение формирования законодательной базы для реализации лесоклиматических проектов позволит сократить «углеродный след», увеличить площадь и продуктивность лесов, а также сократить уничтожение лесов. Климатические проекты, кроме того, создают основу для рынка лесных экосистемных услуг в России и Финляндии, значительно повышая экономическую мотивацию к сохранению лесов и развитию многофункционального лесного хозяйства [22, 23].
Несмотря на общую приверженность принципам устойчивого развития, российская и финская модели управления лесным хозяйством в Арктике обладают существенными структурными различиями. Российская система характеризуется жесткой централизацией и детализированным нормативным регулированием, тогда как финская модель основана на децентрализации, доверии к частным лесовладельцам и ориентации на результат. Эти различия определяют как сильные стороны каждой из систем, так и их уязвимости в контексте реализации климатических проектов и адаптации к изменению климата.
Проведенный сравнительный анализ правовых основ и институтов управления лесным хозяйством в арктических регионах России и Финляндии выявил системные различия между централизованной, нормативно-ориентированной российской моделью и децентрализованной, результативно- ориентированной финской системой, построенной на сотрудничестве с частным сектором.
Можно выделить элементы финской модели, которые могут быть адаптированы в российских арктических регионах. В первую очередь это развитие консультационных функций существующих лесничеств по примеру финских лесных центров, что подразумевает не только контроль, но и активную поддержку арендаторов в вопросах устойчивого лесоводства и климатических проектов. Во-вторых, создание целевых программ субсидирования и налоговых льгот могло бы стимулировать частные инвестиции в лесоклиматические проекты аналогично успешной финской практике. Наконец, интеграция национального стандарта «Лесной эталон» в систему государственных преференций для лесопользователей повысила бы экономическую мотивацию к устойчивому управлению.
Вместе с тем анализ показал, что некоторые элементы финской модели в перспективе не могут быть заимствованы полностью в силу фундаментальных различий институциональной среды. К ним относятся высокий уровень доверия и автономии частных лесовладельцев, что плохо сочетается с доминирующей в России моделью государственной собственности и аренды, а также механизм углеродного налога, введение которого является вопросом общегосударственной фискальной и социальной политики.
Таким образом, перспективы устойчивого развития арктических регионов связаны не с унификацией подходов, а с разработкой гибридных моделей, сочетающих преимущества обеих систем — стратегическую координацию и масштабируемость российского подхода с гибкостью и вовлеченностью частного сектора, характерными для финской модели.
Исходя из представленного, можно сказать, что критически важными для арктического контекста являются различия в гибкости управленческих подходов. В условиях быстро меняющегося климата децентрализованная модель Финляндии может быть более адаптивной, в то время как российская система обеспечивает стратегическую координацию в масштабах обширной территории.
Заключение
Общие принципы лесоуправления как в Финляндии, так и в России практически идентичны. В настоящее время и Финляндия, и Россия ставят в приоритет рассмотрение экологических проблем при принятии политических решений [20, 21]. Однако на данном этапе можно наблюдать некоторые различия:
- в Архангельской области государственный лесной контроль осуществляется Министерством природных ресурсов и лесного комплекса Архангельской области и его территориальными органами, обеспечивает соблюдение Лесного кодекса Российской Федерации и других федеральных законов в области использования, охраны, защиты, воспроизводства лесов и лесоразведения;
- в регионе Кайнуу лесной контроль осуществляет Лесной центр Кайнуу, основные функции которого включают планирование лесоуправления, региональное развитие лесов, надзор за исполнением Лесного закона и субсидирование частных лесовладельцев.
В настоящее время реализация лесоклиматических проектов ограничена отсутствием необходимых стандартов и регламентов для их реализации и верификации результатов. Ускорение формирования законодательной базы для реализации лесоклиматических проектов позволит сократить «углеродный след», увеличить площадь и продуктивность лесов, а также сократить уничтожение лесов. Климатические проекты, кроме того, создают основу для рынка лесных экосистемных услуг в России и Финляндии, значительно повышая экономическую мотивацию к сохранению лесов и развитию многофункционального лесного хозяйства [22, 23].
Несмотря на общую приверженность принципам устойчивого развития, российская и финская модели управления лесным хозяйством в Арктике обладают существенными структурными различиями. Российская система характеризуется жесткой централизацией и детализированным нормативным регулированием, тогда как финская модель основана на децентрализации, доверии к частным лесовладельцам и ориентации на результат. Эти различия определяют как сильные стороны каждой из систем, так и их уязвимости в контексте реализации климатических проектов и адаптации к изменению климата.
Проведенный сравнительный анализ правовых основ и институтов управления лесным хозяйством в арктических регионах России и Финляндии выявил системные различия между централизованной, нормативно-ориентированной российской моделью и децентрализованной, результативно- ориентированной финской системой, построенной на сотрудничестве с частным сектором.
Можно выделить элементы финской модели, которые могут быть адаптированы в российских арктических регионах. В первую очередь это развитие консультационных функций существующих лесничеств по примеру финских лесных центров, что подразумевает не только контроль, но и активную поддержку арендаторов в вопросах устойчивого лесоводства и климатических проектов. Во-вторых, создание целевых программ субсидирования и налоговых льгот могло бы стимулировать частные инвестиции в лесоклиматические проекты аналогично успешной финской практике. Наконец, интеграция национального стандарта «Лесной эталон» в систему государственных преференций для лесопользователей повысила бы экономическую мотивацию к устойчивому управлению.
Вместе с тем анализ показал, что некоторые элементы финской модели в перспективе не могут быть заимствованы полностью в силу фундаментальных различий институциональной среды. К ним относятся высокий уровень доверия и автономии частных лесовладельцев, что плохо сочетается с доминирующей в России моделью государственной собственности и аренды, а также механизм углеродного налога, введение которого является вопросом общегосударственной фискальной и социальной политики.
Таким образом, перспективы устойчивого развития арктических регионов связаны не с унификацией подходов, а с разработкой гибридных моделей, сочетающих преимущества обеих систем — стратегическую координацию и масштабируемость российского подхода с гибкостью и вовлеченностью частного сектора, характерными для финской модели.
ЛИТЕРАТУРА
1. Masson-Delmotte V., Zhai P., Pirani A. et al. Climate Change 2021: The Physical Science Basis. Contribution of Working Group I to the Sixth Assessment Report of the Intergovernmental Panel on Climate Change. — Cambridge: Cambridge University Press, 2021 — 2391 p.
2. Adaptation Actions for a Changing Arctic. Perspectives from the Barents Area. — Oslo, Norway: Arctic Monitoring and Assessment Programme (AMAP), 2017 — 267 p.
3. Лесной кодекс Российской Федерации от 04.12.2006 № 200-ФЗ (ред. от 26.12.2024) // Собрание законодательства РФ. — 2006 — № 50 — С. 5278
4. Приказ Федерального агентства лесного хозяйства от 2 ноября 2009 г. № 456 «Об отнесении лесов на территории Архангельской области к ценным лесам, эксплуатационным лесам и установлении их границ» // Гарант (информационно-правовой портал). — URL: https://base.garant.ru/2171241 (дата обращения: 04.12.2025).
5. Приказ Федерального агентства лесного хозяйства от 11 января 2011 г. № 459 «Об отнесении лесов на территории Архангельского лесничества Архангельской области к ценным лесам, эксплуатационным лесам и установлении их границ» // Федеральное агентство лесного хозяйства (офиц. сайт). — URL: https://rosleshoz.gov.ru/documents/urbanforest (дата обращения: 04.12.2025).
6. Приказ Федерального агентства лесного хозяйства от 1 марта 2013 г. № 51 «Об уточнении границ защитных и эксплуатационных лесов на территории Мезенского лесничества Архангельской области» // Федеральное агентство лесного хозяйства (офиц. сайт). — URL: https://rosleshoz.gov.ru/documents/urbanforest (дата обращения: 04.12.2025).
7. Закон Архангельской области от 27 июня 2007 г. № 368-19-ОЗ «О реализации органами государственной власти Архангельской области государственных полномочий в сфере лесных отношений» (с изм. на 27 мая 2025 г.) // Электронный фонд правовых и нормативно-технических документов. — URL: https://docs.cntd.ru/document/962017483 (дата обращения: 04.12.2025).
8. Закон Архангельской области от 24 июня 2009 г. № 38-4-ОЗ «О регулировании отдельных отношений в сфере деятельности пунктов приема и отгрузки древесины на территории Архангельской области» (с изм. на 3 апреля 2015 г.) // Электронный фонд правовых и нормативно-технических документов. — URL:
https://docs.cntd.ru/document/962023297 (дата обращения: 04.12.2025).
9. Постановление правительства Архангельской области от 28 августа 2012 г. № 371-пп «Об изменении границ зеленой зоны Онежского лесничества» (в ред. от 13 марта 2013 г.) // Официальный интернет-портал правовой информации. — URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?doc_itself=&backlink=1&nd=123029169&page=1&rdk=2#I0 (дата обращения: 04.12.2025).
10. Постановление правительства Архангельской области от 8 октября 2013 г. № 459-пп «О государственной программе Архангельской области “Развитие лесного комплекса Архангельской области”» (с изм. на 12 августа 2025 г.) // Официальный интернет-портал правовой информации. — URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&prevDoc=123027219&backlink=1&&nd=123031960 (дата обращения: 04.12.2025).
11. Forest legislation in Finland // Ministry of Agriculture and Forestry of Finland. — URL: https://mmm.fi/en/forests/legislation (дата обращения: 20.05.2025).
12. Metsälaki (Forest Act) // Maa- ja metsätalousministeriö. — URL: https://mmm.fi/metsat/metsatalous/metsatalouden-kestavyys/metsalaki (дата обращения: 16.03.2024).
13. The Finnish Forest Centre // Metsäkeskus. — URL: https://www.metsakeskus.fi/en/about-us/the-finnish-forest-centre (дата обращения: 10.03.2024).
14. Forestry Centre of Kainuu: Jorma Tolonen director // Slideserve. — 2014 — URL: https://www.slideserve.com/alida/forestry-centre-of-kainuu (дата обращения: 16.03.2024).
15. Forest certification // Metsäkeskus Forest Centre. — URL: https://www.metsakeskus.fi/en/forest-use-and-ownership/rights-and-obligations/forest-certification (дата обращения: 23.10.2025).
16. Тысячнюк М., Кобяков К. Добровольная лесная сертификация в России // ЛесПромИнфо. — 2023 — № 3 (173). — С. 16–20.
17. Huttunen R. et al. Carbon Neutral Finland 2035 — National Climate and Energy Strategy. — Helsinki : Ministry of Economic Affairs and Employment, 2022
18. Calel R. Carbon markets: a historical overview // Wiley Interdisciplinary Reviews: Climate Change. — 2013 — Vol. 4 — № 2 — P. 107–119.
19. Akita N., Ohe Y. Sustainable forest management evaluation using carbon credits: from production to environmental forests // Forests. — 2021 — Vol. 12 — № 8 — P. 1016
20. Оленина Т. Ю. Лесное законодательство России и Финляндии // Вестник НГУЭУ. — 2013 — № 3 — С. 201–208.
21. Новоселова Т. О., Эссауленко Д. В. Государственное управление лесным хозяйством // Современный взгляд на будущее управленческой науки. — 2019 — С. 68–70.
22. Горкина И. Д., Филичева Т. П. Экономика природопользования: электронный учебник. — Владивосток: Изд-во ВГУЭС, 2020 — 194 с.
23. UNFCCC. Kyoto Protocol — Reference Manual on Accounting of Emissions and Assigned Amount. — Bonn, Germany: UNFCCC, 2008
2. Adaptation Actions for a Changing Arctic. Perspectives from the Barents Area. — Oslo, Norway: Arctic Monitoring and Assessment Programme (AMAP), 2017 — 267 p.
3. Лесной кодекс Российской Федерации от 04.12.2006 № 200-ФЗ (ред. от 26.12.2024) // Собрание законодательства РФ. — 2006 — № 50 — С. 5278
4. Приказ Федерального агентства лесного хозяйства от 2 ноября 2009 г. № 456 «Об отнесении лесов на территории Архангельской области к ценным лесам, эксплуатационным лесам и установлении их границ» // Гарант (информационно-правовой портал). — URL: https://base.garant.ru/2171241 (дата обращения: 04.12.2025).
5. Приказ Федерального агентства лесного хозяйства от 11 января 2011 г. № 459 «Об отнесении лесов на территории Архангельского лесничества Архангельской области к ценным лесам, эксплуатационным лесам и установлении их границ» // Федеральное агентство лесного хозяйства (офиц. сайт). — URL: https://rosleshoz.gov.ru/documents/urbanforest (дата обращения: 04.12.2025).
6. Приказ Федерального агентства лесного хозяйства от 1 марта 2013 г. № 51 «Об уточнении границ защитных и эксплуатационных лесов на территории Мезенского лесничества Архангельской области» // Федеральное агентство лесного хозяйства (офиц. сайт). — URL: https://rosleshoz.gov.ru/documents/urbanforest (дата обращения: 04.12.2025).
7. Закон Архангельской области от 27 июня 2007 г. № 368-19-ОЗ «О реализации органами государственной власти Архангельской области государственных полномочий в сфере лесных отношений» (с изм. на 27 мая 2025 г.) // Электронный фонд правовых и нормативно-технических документов. — URL: https://docs.cntd.ru/document/962017483 (дата обращения: 04.12.2025).
8. Закон Архангельской области от 24 июня 2009 г. № 38-4-ОЗ «О регулировании отдельных отношений в сфере деятельности пунктов приема и отгрузки древесины на территории Архангельской области» (с изм. на 3 апреля 2015 г.) // Электронный фонд правовых и нормативно-технических документов. — URL:
https://docs.cntd.ru/document/962023297 (дата обращения: 04.12.2025).
9. Постановление правительства Архангельской области от 28 августа 2012 г. № 371-пп «Об изменении границ зеленой зоны Онежского лесничества» (в ред. от 13 марта 2013 г.) // Официальный интернет-портал правовой информации. — URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?doc_itself=&backlink=1&nd=123029169&page=1&rdk=2#I0 (дата обращения: 04.12.2025).
10. Постановление правительства Архангельской области от 8 октября 2013 г. № 459-пп «О государственной программе Архангельской области “Развитие лесного комплекса Архангельской области”» (с изм. на 12 августа 2025 г.) // Официальный интернет-портал правовой информации. — URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&prevDoc=123027219&backlink=1&&nd=123031960 (дата обращения: 04.12.2025).
11. Forest legislation in Finland // Ministry of Agriculture and Forestry of Finland. — URL: https://mmm.fi/en/forests/legislation (дата обращения: 20.05.2025).
12. Metsälaki (Forest Act) // Maa- ja metsätalousministeriö. — URL: https://mmm.fi/metsat/metsatalous/metsatalouden-kestavyys/metsalaki (дата обращения: 16.03.2024).
13. The Finnish Forest Centre // Metsäkeskus. — URL: https://www.metsakeskus.fi/en/about-us/the-finnish-forest-centre (дата обращения: 10.03.2024).
14. Forestry Centre of Kainuu: Jorma Tolonen director // Slideserve. — 2014 — URL: https://www.slideserve.com/alida/forestry-centre-of-kainuu (дата обращения: 16.03.2024).
15. Forest certification // Metsäkeskus Forest Centre. — URL: https://www.metsakeskus.fi/en/forest-use-and-ownership/rights-and-obligations/forest-certification (дата обращения: 23.10.2025).
16. Тысячнюк М., Кобяков К. Добровольная лесная сертификация в России // ЛесПромИнфо. — 2023 — № 3 (173). — С. 16–20.
17. Huttunen R. et al. Carbon Neutral Finland 2035 — National Climate and Energy Strategy. — Helsinki : Ministry of Economic Affairs and Employment, 2022
18. Calel R. Carbon markets: a historical overview // Wiley Interdisciplinary Reviews: Climate Change. — 2013 — Vol. 4 — № 2 — P. 107–119.
19. Akita N., Ohe Y. Sustainable forest management evaluation using carbon credits: from production to environmental forests // Forests. — 2021 — Vol. 12 — № 8 — P. 1016
20. Оленина Т. Ю. Лесное законодательство России и Финляндии // Вестник НГУЭУ. — 2013 — № 3 — С. 201–208.
21. Новоселова Т. О., Эссауленко Д. В. Государственное управление лесным хозяйством // Современный взгляд на будущее управленческой науки. — 2019 — С. 68–70.
22. Горкина И. Д., Филичева Т. П. Экономика природопользования: электронный учебник. — Владивосток: Изд-во ВГУЭС, 2020 — 194 с.
23. UNFCCC. Kyoto Protocol — Reference Manual on Accounting of Emissions and Assigned Amount. — Bonn, Germany: UNFCCC, 2008
COMPARATIVE ANALYSIS OF THE LEGAL FRAMEWORK AND FOREST MANAGEMENT INSTITUTIONS IN THE ARCTIC REGIONS OF RUSSIA AND FINLAND (THE CASE OF ARKHANGELSK REGION AND KAINUU REGION)
KEY WORDS
Arctic
Russia
Finland
forestry
legal frameworks
management institutions
forest certification
forest climate projects
Russia
Finland
forestry
legal frameworks
management institutions
forest certification
forest climate projects
ABSTRACT
The article is devoted to a comparative analysis of the legal frameworks and institutional structures of forest management in the Arctic regions of Russia and Finland, using the Arkhangelsk Region and the Kainuu Region as case studies. The relevance of the study is determined by the rapid transformation of Arctic forest governance, where climate-related challenges and institutional shifts necessitate the development of new management models that balance economic development with environmental sustainability. The aim of the research is to compare the legal frameworks, institutional mechanisms, and environmental policy instruments, including certification systems and forest-based climate projects, used in the forestry sectors of these Arctic regions. The methodological basis of the study includes comparative legal and institutional analysis, as well as a world-political perspective applied to legislation of the Russian Federation and Finland, regional regulatory documents, and data from relevant institutions. The findings indicate that forest governance in Russia is characterized by a centralized hierarchical system with extensive regulatory requirements, while the Finnish model is decentralized, outcome-oriented, and based on cooperation with private forest owners. The implementation of climate-related innovations is at an early stage in both regions.
The practical significance of the study lies in the fact that its results and recommendations can be used by governmental authorities and local municipalities when developing cross-border cooperation programs, harmonizing environmental standards, and improving verification methodologies for forest-based climate projects in the Arctic.