Введение

Коренные народы традиционно существуют «внутри» естественных экосистем и являются их частью. Этим они принципиально отличаются от индустриальных и постиндустриальных обществ, живущих «над природой». Основой мировоззрения и всего жизнеобеспечения коренных народов является особая взаимосвязь с исконными землями и природными ресурсами, расположенными на территориях их проживания [1]. Глубинное отношение коренных народов к земле как началу всего сущего объясняет их верования, обычаи, традиции и культуру [2, с. 203]. Значимой частью уникальной культуры коренных народов, проживающих в любой части планеты, являются их традиционные знания, выверенные веками, основанные на привязанности к природе и исконным землям.

Знания и традиции коренных народов можно использовать для решения многих современных проблем человечества. Для этого необходимо не только наблюдать и изучать их, но и интегрировать в научные исследования, в том числе и правового характера, с тем чтобы знания коренных народов стали частью правовой и политической повестки.

Предметом исследования, которое легло в основу настоящей статьи, стали «индигенные знания», существующие у коренных народов в некоторых странах Арктики и группы БРИКС. Выбор специфичной географии исследования объясняется самой целью исследования, которая заключается в том, чтобы обосновать востребованность индигенных знаний для совершенствования правовых механизмов, направленных на сбалансированное развитие общества во взаимосвязи с интересами коренных народов, поддержкой их традиционного образа жизни и хозяйствования, на сохранение систем индигенных знаний и ценностей, независимо от территории проживания коренных сообществ. Сопоставление особенностей индигенных знаний, существующих как в арктических странах, так и в странах Юга (на примере некоторых стран группы БРИКС), сделанное на основе уже проведенных этнографических исследований, а также правовой анализ двух важнейших международных документов – Конвенции о биологическом разнообразии и Куньминско-Монреальской глобальной рамочной программы – дают автору возможность предложить направления для правового развития национальных стратегий, нормативных правовых актов и государственных программ в Арктике и БРИКС, где исконно проживают и ведут традиционный образ жизни коренные народы.



Понятие индигенных знаний

Индигенные знания ученые определяют как «систему знаний, основанную на культуре, религии и этике и направленную на взаимодействие коренных народов со своими экосистемами» [3, с. 209]. Индигенные знания обеспечивают понимание взаимосвязей между людьми и окружающей их средой, видами растений и животных [4]; закрепляют базовые ценности; описывают социальные институты, которые формируют социальную память и укрепляют общественные нормы [5]. Кроме того, они являются динамичными и содержат огромный запас эффективных инструментов и способов адаптации к изменяющимся внешним условиям [6]. 

Индигенные знания являются важнейшим вкладом коренного населения в устойчивое развитие. В. А. Кряжков, выявляя их характеристики, пишет: «Традиционные (т. е. индигенные. – Авт.) знания являются разновидностью житейских знаний… При этом их традиционность увязывается не с древностью, а со способом передачи этнического опыта от одного поколения к другому в виде обычаев, порядка и правил поведения. Это обусловлено уникальностью данных знаний (в силу их локальности, содержания, форм фиксации и передачи, тенденций к исчезновению) и заключенного в них потенциала, который может быть востребован для решения проблем, связанных с обеспечением устойчивого развития и сохранением биологического разнообразия» [7]. 



Особенности индигенных знаний коренных народов разных стран

Для цели настоящего исследования были выбраны страны, которые по своим природным, географическим, историческим, политическим и правовым характеристикам достаточно сильно отличаются друг от друга. Арктические страны – восемь государств (Россия, Канада, США, Дания, Норвегия, Швеция, Финляндия, Исландия), территории которых частично или полностью расположены за Полярным кругом. Коренные народы, населяющие данные страны, в научном и правовом контексте часто обобщаются в условную категорию «коренные народы Севера», поскольку обладают сходными историко-культурными характеристиками [8, 9].

Если рассматривать мировоззрение и знания коренных народов Севера обобщенно, то особенностью окружающей их действительности является то, что природа северной части планеты сурова, но при этом воспринимается ими как совершенная, не требующая вмешательства человека и не нуждающаяся в преобразованиях. Следовательно, основой индигенных знаний народов любой из арктических стран являются вера в мудрость северной природы, осознание ее хрупкости, ограниченности и признание существующих ограничений как единственно верных способов существования человека в природе [10]. Исходя из знаний северной природы, коренные народы сформировали особые навыки, умения и способы выживания в северных условиях, которые передаются из поколения в поколение с помощью верований, духовных традиций, норм поведения. В частности, можно назвать ведение общественного образа жизни и проявление взаимопомощи, бережное отношение к природе и самоограничения, жесткие правила охоты и добычи ресурсов. Например, некоторая часть коренного населения Аляски – инуиты, алеуты, инуипаки, атапаски и др. – по-прежнему занимается охотой, рыбной ловлей и собирательством в соответствии с правилами, сформировавшимися в течение тысячелетий.

Ритуальные обычаи, географические знания, способы ограничения природопользования формулируются, например, в религиозных «песнях-путешествиях», которые позволяют описать речные пейзажи, снежные просторы, оленьи упряжки, исторические события, красоту людей и природы. Например, ханты защищают участки земли с тонким слоем ягеля от разрушения и занесения песком мифологическими запретами (нельзя скрести, потому что это «лицо матери-земли»). Своеобразными особо охраняемыми природными территориями в тундре становятся священные места, где запрещены любые виды хозяйственно-промысловой деятельности и таким образом сохраняются редкие популяции животных [11, с. 21]. Такие места существуют у коренных народов России, США, Канады, Финляндии, Норвегии. Культ духов-хозяев также накладывает ряд ограничений на промысловые действия человека, который должен оставлять дары хозяевам мест, соблюдать умеренность, проявлять уважение к объектам промысла, вести себя тихо и т. д. Другими словами, внимательное отношение к миру, способность восхищаться его красотой, сохранять редкие природные объекты делает коренные народы адаптивными к тяжелым северным условиям , а также и к вызовам современного мира, включая биологические угрозы, климатические изменения и прочее.

В странах группы БРИКС условия существования, особенности проживания, перемещения и исторические этапы развития коренных народов значительно отличаются. Для целей настоящей статьи были рассмотрены лишь те из стран БРИКС, которые вошли в данное межгосударственное объединение в 2006 году (Бразилия, Россия, Индия, Китай, ЮАР). Представляется, что в государствах, присоединившихся к объединению в 2024 году (Египет, Иран, ОАЭ и Эфиопия), также проживают некоторые коренные сообщества, на изучение образа жизни, знаний и правовых особенностей существования которых важно направить усилия как этнографов, так и правоведов. Коренные народы, проживающие в более мягких природных условиях (характерных для всех названных выше стран), воспринимают окружающий их мир по-другому, тем не менее эффективность традиционной деятельности, сложившаяся культура и обычаи также зависят от их знаний о природе – животных, птицах, рыбе, – способности перемещаться в пространстве, об их понимании природных и погодных явлений. Эти знания, накопленные многими поколениями, также запечатлены в традиционном искусстве, повседневных предметах, одежде, обрядах и иных ритуалах, в том числе религиозных [12, с. 24]. Так, знания коренных народов Бразилии глубоко связаны с природой и включают устойчивое земледелие (выращивание кукурузы, тыквы, других продуктов питания), традиции охоты, рыболовства и собирательства, использование натуральных материалов для жизнеобеспечения и традиционной хозяйственной деятельности (яркие шкуры, перья животных региона), а также сложную систему ритуалов и верований (анимизм, почитание духов), передаваемых через песни, танцы и музыку. Как видим, есть много сходства в проявлениях индигенных знаний о природе у южных и у северных народов . Однако особенностью культуры народов Индии и Бразилии является глубокое знание лекарственных растений и биоразнообразия, характерное именно для этих стран. В том числе коренные народы Индии характеризуются особыми знаниями в сфере традиционной медицины (травы и специи) и медицинских практик. Индигенные знания народов Индии включают традиционное использование и управление землями и ресурсами с применением исконных методов ведения сельского хозяйства.

Достаточно специфичными являются древние знания этнической группы мосо в Китае: до сих пор сохраняются устои матриархального общества, почти в том виде, как это было еще в позднем палеолите, 10 тыс. лет назад. В горных районах провинции Сычуань этносы цян, ляху, булан и хани все еще используют подсечно-огневой метод земледелия [13, с. 206].

Южноафриканские коренные народы (например, банту) тоже издавна занимались земледелием, выращивая корнеплоды, пшеницу и некоторые виды овощей, а также разводили мелкий рогатый скот. Издавна банту умели изготавливать высокохудожественные изделия из кости, дерева и металлов, которые использовали в бартерной системе обмена или для религиозных обрядов в соответствии с местными верованиями. Однако и здесь есть особенности, характерные именно для Южной Африки, – народ зулу сформировался в начале XIX века из нескольких воинственных племен и прославился знаниями ведения военных действий, объединив искусных воинов и талантливых полководцев. Зулусы в течение века оттачивали военное мастерство, став в итоге самыми знаменитыми воинами региона [14, с. 137]. В то время как северные народы (например, ханты, манси, саамы и др.) проявляют свои индигенные знания через взаимопомощь, бескорыстие и толерантность, что позволяет им терпимо относиться к традициям, быту, культуре иных народов, осваивающих северные территории. Высокий уровень толерантности коренных малочисленных народов Севера связан с особенностями проживания в суровых климатических условиях. Открытость, доверие и взаимопомощь, как синонимы толерантности, стали основой выживания на Севере и помогли коренным народам создать особую мирную «циркумполярную» цивилизацию [15].

Объединяющей характеристикой коренных народов и Севера, и Юга являются способы сохранения и передачи знаний из поколения в поколение – посредством художественного творчества, религиозных верований и обычаев, специальных мероприятий (например, кочевья, обустройство чумов, стойбищ, священных мест у народов Севера; ежегодные фестивали и обряды перехода «рождение – брак – смерть», общинные церемонии, передающие мудрость медицинских практик в Индии; ритуальные танцы, прыжки адуму, демонстрирующие силу и ловкость, церемонии почитания старейшин, празднование Дня наследия (брай), символизирующего единство в ЮАР). Специфические индигенные знания практически любых коренных народов используются и более широко – для сохранения популяций объектов животного мира, использования особенностей местного климата, умения распределять и перерабатывать собранные ресурсы, адаптироваться к природным катаклизмам [16].

Интеграция индигенных знаний в политические и правовые механизмы на современном этапе
М. Дж. Барретт системно размышляет над проблемой интеграции множественных знаний (в том числе и уникальных знаний коренных народов) в процессы принятия социально-экологических решений в целях устойчивого развития [17, с. 179]. Анализ Барретта проистекает из растущего признания того, что западных научных подходов может быть недостаточно для решения сложных проблем, связанных с устойчивым управлением окружающей средой и защитой биоразнообразия; действительно, может даже случиться так, что предположения и ориентации, заложенные в западной культуре, дополнительно ограничивают гибридные подходы, учитывающие знания локальных культур [18, с. 74].

Современное технологическое освоение территорий и в странах БРИКС, и в арктических странах осуществляется чрезвычайно интенсивно, в короткие сроки, не совместимые с адаптивными возможностями коренных народов, и потому оказывает разрушительное действие не только на важную для них природную среду, но и на мировоззрение, образ жизни и хозяйственной деятельности, культуру и традиции этих групп населения. Мировым сообществом все чаще высказывается опасение в том, что воздействие технократической цивилизации может привести к уничтожению исконной среды обитания и тысячелетиями создаваемой уникальной культуры коренных народов , их знаний и способов освоения окружающей среды.

Именно поэтому в последние десятилетия в международных актах значительное внимание уделяется такому комплексному явлению, как нематериальное культурное наследие, каковым признаются обычаи, формы представления и выражения, знания и навыки, а также связанные с ними инструменты, предметы, артефакты и культурные пространства коренных народов [19]. Организация Объединенных Наций в многочисленных документах, включая Конвенцию МОТ № 169 о коренных народах и народах, ведущих племенной образ жизни (1989), Декларацию ООН о правах коренных народов (2007), Рамочную конвенцию ООН об изменении климата (1992); Конвенцию ООН о биологическом разнообразии (1992) и Конвенцию ООН по борьбе с опустыниванием (1994), Всеобщую декларацию ЮНЕСКО о культурном разнообразии (2001), Конвенцию об охране нематериального культурного наследия (2003), Договор ВОИС об интеллектуальной собственности, генетических ресурсах и традиционных знаниях, связанных с генетическими ресурсами (2024), комплекс рекомендаций в рамках Повестки дня ВОИС в области развития, а также резолюции, принятые Комиссией ООН по правам человека, признают, что индигенные знания существенно важны для устойчивого развития и сохранения биологического разнообразия нашей планеты.

Задача сохранения и использования индигенных знаний может быть решена только при создании соответствующих правовых механизмов, при этом представляется недостаточным лишь включение норм в перечисленные международные документы. Государства, в которых проживают коренные народы, должны брать на себя обязательства по интеграции индигенных знаний в правовые, организационные и административные институты. Поэтому в настоящее время международное сообщество ставит новые цели, достижение которых зависит от конкретных действий в государствах, а именно:

– обеспечить участие коренных народов в принятии решений, влияющих на их образ жизни, культуру и традиционную хозяйственную деятельность;

– гарантировать доступ к финансированию научных проектов, основанных на традиционных (индигенных) знаниях;

– предоставить возможности для самоопределения через использование индигенных знаний.



Новые направления мировой и государственной политики в части использования индигенных знаний

В декабре 2022 года страны – участницы Конвенции о биологическом разнообразии [20] приняли Куньминско-Монреальскую глобальную рамочную программу в области биоразнообразия с целью остановить потерю биоразнообразия к 2030 году и достичь видения «мира в гармонии с природой» к 2050 году [21]. Для ее осуществления предполагается проведение углубленного диалога для обсуждения государственных стратегий мобилизации ресурсов с целью обеспечить финансирование и создать потенциал, возможности развития и технически поддержать коренные народы, включая женщин и молодежь.

27–31 октября 2025 года в столице Республики Панама городе Панама-Сити состоялось первое совещание Вспомогательного органа по статье 8j Конвенции о биологическом разнообразии, принятой в 1992 году. Встреча была посвящена традиционному образу жизни коренных народов, их индигенным знаниям и практикам, которые важны для сохранения и устойчивого использования биологического разнообразия. Параллельно были проведены мероприятия, организованные представителями коренных народов, в частности представителями коренных малочисленных народов Севера Российской Федерации “SB 8j Side event: Indigenous Peoples in Russia: CDB Related Priorities in National Policy Framework”. На указанных площадках представители стран – участниц Конвенции обсуждали разработку ключевых документов, которые в последующем станут основой реализации статьи 8j на национальном уровне сторон: руководящих принципов, глоссария и стратегии по включению вопросов традиционного землепользования в процессы пространственного планирования и экологических экспертиз, рекомендаций по учету традиционных знаний в глобальных отчетах о прогрессе в сохранении биоразнообразия. 

Таким образом, одно из важнейших направлений деятельности международного сообщества и государств на современном этапе – интеграция знаний коренных народов всех стран в политические и правовые институты , что приобретает особую значимость в контексте сохранения биологического разнообразия планеты [22]. Данное направление представляется особенно важным для стран Арктики и для расширяющейся группы стран БРИКС, поскольку названные страны характеризуются особенными климатическими, историческими, политическими условиями существования в них коренных народов. В течение определенного периода времени индигенные знания рассматриваются как вклад в сохранение биологического разнообразия, однако именно решения 16-й конференции сторон Конвенции о биологическом разнообразии, в том числе о создании вспомогательного органа по статье 8j и об основании Фонда Кали, дали дополнительную институциональную основу для учета вклада традиционных знаний в реализацию целей Конвенции. При этом для реализации данных целей представляется чрезвычайно важной синергия между современной наукой и индигенными знаниями, между государственной властью и локальными сообществами – это позволит объединить необходимые усилия и достичь новых результатов. Нормы, закрепленные в международных документах, не должны остаться только декларативными заявлениями: необходимо выработать новые направления государственной политики и направить усилия органов публичной власти на реализацию конкретных мер на местах. Биоразнообразие и культурное разнообразие неотделимы друг от друга, поэтому заявленные ранее многими государствами права коренных народов на поддержку и развитие культуры должны быть дополнены правами на применение индигенных знаний, на сотрудничество с органами публичной власти по вопросам, затрагивающим управление природопользованием и традиционными землями с учетом индигенных знаний. 

В связи с вышеизложенным для реализации статьи 8j и других положений Конвенции о биологическом разнообразии, касающихся коренных народов и местных общин, логичным является решение государств – участников Конвенции разработать:

– руководящие принципы по укреплению правовой и политической основы для эффективного восстановления не менее 30 % деградированных районов наземных, внутренневодных, морских и прибрежных экосистем, в том числе на территориях коренных народов, а также под руководством коренных народов и местных общин;

– общие принципы включения вопросов традиционных земель и использования ресурсов в процессы пространственного планирования и оценки воздействия на окружающую среду и их рассмотрения;

– глоссарий ключевых терминов и концепций для использования в контексте статьи 8j и соответствующих положений Конвенции о биологическом разнообразии;

– рекомендации по учету индигенных знаний при подготовке глобального доклада о коллективном прогрессе в осуществлении Куньминско-Монреальской глобальной рамочной программы в области биоразнообразия;

– организационный механизм для осуществления статьи 8j и других положений Конвенции о биологическом разнообразии, касающихся коренных народов;

– иные рекомендации, имеющие значение для осуществления Конвенции и Куньминско-Монреальской глобальной рамочной программы в области биоразнообразия, в том числе по учету индигенных знаний.



Заключение 

Международное сообщество настоятельно призывает при осуществлении норм Конвенции о биологическом разнообразии и Куньминско-Монреальской глобальной рамочной программы в области биоразнообразия уделять первоочередное внимание знаниям коренных народов. Например, при подготовке Глобального доклада и национальных докладов, лежащих в его основе, необходимо использовать в качестве одного из дополнительных источников информации соответствующие индигенные знания, инновации, практику и технологии коренных народов, доступ к которым предоставлен на основе их добровольного, предварительного и обоснованного согласия. Индигенные знания коренных народов стран Арктики и стран БРИКС являются особыми: с одной стороны, уникальными для каждого из государств, с другой стороны, схожими и несущими общие значимые для существования планеты и устойчивого развития информацию и навыки. Следовательно, индигенные знания этих народов могут стать ценными для реализации мер защиты и восстановления природной среды и культуры коренных народов, пространственного планирования и эффективных процессов управления, касающихся изменений в землепользовании и использовании морских ресурсов, а также оценки экологических последствий современного технологического развития. В частности, для того чтобы полноценно и эффективно реализовать новые направления мировой политики по осуществлению статьи 8j и других положений Конвенции о биологическом разнообразии, государствам необходимо предпринять на национальном уровне конкретные меры, позволяющие включить знания коренных народов в правовые нормы, регулирующие ряд общественных отношений, – в первую очередь экологических и природоресурсных, но также и конституционных, административных, образовательных, культурных и иных общественных отношений, в которых участвуют коренные народы, проживающие в государствах и ведущие традиционный образ жизни и хозяйствования в условиях изменений современного мира. Это позволит не просто признавать, уважать и ценить индигенные знания, но и на основании этих знаний формулировать основные меры, направленные как на реализацию прав коренных народов, так и на сохранение биологического разнообразия и устойчивое развитие.

1. Гладун, Е. Ф., Захарова, О. В. Использование традиционных экологических ценностей и индигенных знаний для совершенствования экологического законодательства в России / Е. Ф. Гладун, О. В. Захарова. // Безопасный Север — чистая Арктика: Материалы III Всероссийской научно-практической конференции, Сургут, 11–12 ноября 2020 года. – Сургут: Сургутский государственный университет, 2020. – С. 319–332.
2. Гладун, Е. Ф. Конституционно-правовое развитие коренных народов в меняющемся мире: опыт арктических государств: диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук: специальность 5.1.2.: «Публично-правовые (государственно-правовые) науки (юридические науки)» / Е. Ф. Гладун. – Тюмень, 2025. – 450 с. 
3. Berkes, F. Sacred ecology. Traditional ecological knowledge and resource management / F. Berkes; Taylor and Francis. – Philadelphia and London, UK, 1999. – 392 p. 
4. Turner, N. J., Berkes, F., Stephenson, J., & Dick, J. Blundering Intruders: Extraneous Impacts on Two Indigenous Food Systems / N. J. Turner, F. Berkes, J. Stephenson, J. Dick // Human Ecology. – 2013. – № 41. –  Р.  563–574.
5. Bergamaschi, M. A., Medeiros, J. S. History, Memory and Tradition in Indigenous School Education: a Kaingang School Case Study / M. A. Bergamaschi, J. S. Medeiros // Revista Brasileira De Historia. – 2010. – № 30/60. – Р. 55–75.
6. Гладун, Е. Ф., Захарова, О. В. Использование традиционных экологических ценностей и индигенных знаний для совершенствования экологического законодательства в России / Е. Ф. Гладун, О. В. Захарова; Безопасный Север – чистая Арктика: Материалы III Всероссийской научно-практической конференции, Сургут, 11–12 ноября 2020 года. – Сургут: Сургутский государственный университет, 2020. – С. 319–332.
7. Кряжков, В. А. Коренные малочисленные народы Севера в российском праве / В. А. Кряжков. – Москва: Норма, 2010. – С. 429–433.
8. Юдин, В. И. Индигенная перспектива в контексте политики современного государства: дис. ... д-ра полит. наук. – Санкт-Петербург, 2013. – 328 с.
9. Куропятник, М. С. Индигенность в контексте глобализации: эпистемологический и социокультурный аспекты / М. С. Куропятник // Вестник РУДН. Серия: Социология. – 2019. – Т. 19, № 3. – С. 387–396.
10. Gladun, E. National and Ethnic Identity in the Constitutions of the BRICS Countries/ E. Gladun // BRICS Law Journal. – 2024. – Vol. 11(4). – P. 21–33.
11. Гарновский, К. В. В Кондо-Сосьвинском заповеднике 1940–1945 / К. В. Гарновский. – Шадринск: ПО «Исеть», 1993. – 120 с.
12. Коренные народы в странах БРИКС: политико-правовые аспекты: монография / Е. Ф. Гладун, К. К. Мутхукумараппан, С. С. Нкоси [и др.]; под редакцией Е. Ф. Гладун: Министерство науки и высшего образования Российской Федерации, Тюменский государственный университет. – Тюмень: ТюмГУ-Press, 2022. – 316 с.
13. Чуаньци, Х., Лапин, Н. И. Обзорный доклад о модернизации в мире и Китае (2001–2010) / Х. Чуаньци, Н. И. Лапин. – Москва, 2011. – 256 c.
14. Воеводский, А. В. Кечвайо – последний независимый правитель зулусов / А. В. Воеводский // Вестник РГГУ. Серия: Литературоведение. Языкознание. Культурология. – 2010. – №18(61). – С. 136–152.
15. Гладун, Е. Ф. Правовое обеспечение взаимодействия коренных малочисленных народов Севера с другими национальностями и культурами / Е. Ф. Гладун // Правовые аспекты гармонизации межнациональных отношений: материалы II Тюменского международного форума. – Тюмень, 2016. – С. 253–259.
16. Poppel, B. Interdependency of subsistence and market economies in the Arctic / B. Poppel // The Economy of the North. Statistisk sentralbyrе - Statistics Norway / Solveig Glomsrod, Gerard Duhaime and Iulie Aslaksen (eds.). – Oslo–Kongsvinger, 2006. – P. 65–80.
17. Barrett, M. J. Enabling hybrid space: epistemological diversity in socio-ecological problem-solving / M. J. Barrett // Policy Sciences. – 2013. –  № 46(2). – С. 179. – DOI:10.1007/s11077-013-9178-x
18. Коренные народы в странах БРИКС: политико-правовые аспекты: монография / Е. Ф. Гладун, К. К. Мутхукумараппан, С. С. Нкоси [и др.]; под редакцией Е. Ф. Гладун: Министерство науки и высшего образования Российской Федерации, Тюменский государственный университет. – Тюмень: ТюмГУ-Press, 2022. – 316 с.
19. Международная конвенция об охране нематериального культурного наследия. Принята 17 октября 2003 года Генеральной конференцией Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры // ООН: офиц. сайт. – URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/cultural_heritage_conv.shtml (дата обращения: 13.03.2026).
20. Конвенция о биологическом разнообразии // ООН: офиц. сайт. – URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/biodiv.shtml (дата обращения: 13.03.2026).
21. Куньминско-Монреальская рамочная программа в области биоразнообразия. Монреаль, Канада, 7–19 декабря 2022 года. // Convention on Biological Diversity: official website. – URL: https://www.cbd.int/doc/decisions/cop-15/cop-15-dec-04-ru.pdf (дата обращения: 13.03.2026).
22. Dadich, A., Moore, L., Eapen, V. What does it mean to conduct participatory research with Indigenous peoples? A lexical review. / A. Dadich, L. Moore, V. Eapen // BMC Public Health. – 2019. – № 19. – P. 1388.