Введение

Государственно-частное партнерство представляет собой один из ключевых механизмов долгосрочного взаимодействия государственной власти и предпринимательского сектора, позволяющий на взаимовыгодных условиях привлекать частные инвестиции и профессиональные компетенции для создания общественно значимой инфраструктуры и предоставления услуг на базе создаваемых объектов в рамках заранее оговоренных сроков и бюджета [1]. Институциональную основу такого взаимодействия образуют концессионные соглашения, регулируемые федеральным законом от 21.07.2005 № 115‑ФЗ, и соглашения о государственно-частном и муниципально-частном партнерстве, функционирующие в соответствии с федеральным законом от 13.07.2015 № 224‑ФЗ [2, 3]. По состоянию на 1 января 2026 года в Российской Федерации совокупно насчитывается почти 4,6 тыс. действующих, завершенных концессионных соглашений и соглашений о ГЧП с общим объемом инвестиций 7,9 трлн руб., из которых на долю частного капитала приходится 5,7 трлн руб., или 72 % [4]. Это показывает высокую востребованность механизмов такого партнерства и свидетельствует о стабильном интересе со стороны инвесторов к ГЧП. Основными отраслями, где сосредоточен наибольший объем инвестиций, являются транспортный сектор (63 % совокупного объема, включая проекты высокоскоростных магистралей, платных автодорог и городского электротранспорта), жилищно-коммунальное хозяйство (20 %) и социальная сфера (14 %, преимущественно строительство кампусов и школ) [4].

Особую значимость инструменты государственно-частного партнерства приобретают в Арктической зоне Российской Федерации (АЗРФ) — регионе, характеризующемся экстремальными природно-климатическими условиями, низкой плотностью населения и объективно высокой капиталоемкостью любых инфраструктурных проектов. Стратегические документы федерального уровня, включая указ Президента РФ от 05.03.2020 № 164 «Об основах государственной политики Российской Федерации в Арктике на период до 2035 года», определяют развитие Арктической зоны в числе безусловных государственных приоритетов [5]. Мурманская область как один из арктических субъектов занимает лидирующие позиции по количеству резидентов АЗРФ и общему объему привлеченных инвестиций, располагая при этом уникальным транспортно-логистическим потенциалом: незамерзающий глубоководный порт Мурманск является опорной точкой Северного морского пути [6; 7]. На территории региона реализуются концессионные проекты в коммунальной, транспортной, социальной и туристической отраслях, а совокупная стоимость портфеля проектов ГЧП в 2023 году превысила 140 млрд руб. [8].

Одновременно на протяжении нескольких лет федеральная повестка претерпевает качественную трансформацию. Согласно аналитическим докладам Ассоциации инфраструктурных инвесторов и кредиторов (АИИК) и компании P&P Unity, происходят такие изменения, как ужесточение бюджетных ограничений для публичных партнеров, усиление роли ВЭБ.РФ в предпроектной экспертизе и финансировании, расширение отраслевого применения ГЧП в сферах информационных технологий, промышленности и космической деятельности, а также развитие специализированных механизмов для Арктики («Арктическая концессия») [9, 10].

В данной статье ставятся цели сопоставить два ключевых федеральных тренда развития ГЧП, а именно отраслевую экспансию в пользу технологического суверенитета, институциональную трансформацию с усилением роли ВЭБ.РФ, с фактической практикой реализации проектов ГЧП в Мурманской области на основе данных официальных реестров и публичной отчетности и определить, какие направления развития ГЧП перспективны для региона в современных условиях.

Источниковую основу исследования составили перечни реализуемых и реализованных проектов ГЧП и квази-ГЧП на территории Мурманской области с заключением  соглашения с 2013 по 2025 год, перечень объектов, в отношении которых планируется заключение концессионных соглашений в 2026 году, аналитические доклады АИИК и P&P Unity, нормативные правовые акты федерального и регионального уровней, а также публикации в СМИ о ходе реализации концессионных проектов.

Методология исследования включает  следующие методы. При помощи метода системного анализа выделены два федеральных тренда ГЧП на основе данных АИИК и P&P Unity. Далее дана оценка структуры регионального портфеля ГЧП-проектов на основе данных реестров. Наконец посредством метода сравнительного анализа исследованы две группы проектов — специальный инвестиционный контракт (квази-ГЧП) и концессионные соглашения (ФОК на ул. Старостина, бассейн на Кольском проспекте, аэродром Хибины). Сравнение проведено по следующим критериям: отраслевое соответствие федеральным трендам, объем инвестиций и соответствие фактических сроков и статуса плановым показателям по данным реестров.



Тренды развития ГЧП и портфель ГЧП и квази-ГЧП-проектов Мурманской области

Перейдем к рассмотрению основных трендов ГЧП в 2025–2026 годы, которые были выделены по аналитическим материалам АИИК и P&P Unity [9, 10]. Одним из направлений развития ГЧП в 2025–2026 годы является изменение роли развития ВЭБ.РФ, государственной корпорации, созданной Российской Федерацией в соответствии с федеральным законом от 17.05.2007 № 82‑ФЗ. Основными целями деятельности ВЭБ.РФ определены содействие долгосрочному социально-экономическому развитию РФ, привлечение частных инвестиций в реализацию проектов на территории РФ, а также участие в проектах, осуществляемых на условиях государственно-частного партнерства [11].

Согласно утвержденным Президентом Российской Федерации поручениям и разработанным правительством механизмам, с 2025 года ВЭБ.РФ проводит оценку экономической обоснованности распределения рисков для соглашений о ГЧП и концессионных соглашений с прогнозируемым объемом финансирования создания объекта свыше 3 млрд руб., а для дотационных субъектов РФ получение положительного заключения корпорации становится обязательным условием реализации проектов любого масштаба [9, с. 10–11]. Параллельно ВЭБ.РФ разворачивает линейку новых финансовых инструментов от предоставления гарантий и поручительств по бридж-кредитам до выпуска концессионных облигаций и участия в механизмах льготного фондирования [9, с. 10, 13].

Для Мурманской области, не относящейся к числу дотационных регионов, с 2025 года обязательная верификация ВЭБ.РФ требуется только по проектам с объемом финансирования свыше 3 млрд руб. Для области это создает более гибкие условия для запуска проектов среднего масштаба, однако одновременно повышает требования к качеству их предварительной подготовки. При этом крупные проекты региона, достигающие установленного порога, неизбежно столкнутся с необходимостью прохождения экспертизы ВЭБ.РФ, что, как можно предположить, потребует от региональных властей заблаговременного приведения проектной документации и финансовых моделей в соответствие с разрабатываемыми ВЭБ.РФ стандартами.
Показателен опыт другого арктического субъекта — Ямало-Ненецкого автономного округа, где при участии ВЭБ.РФ был успешно реализован проект модернизации аэропорта Нового Уренгоя в формате концессии с объемом частных инвестиций 11,5 млрд руб., ставший первым примером концессионного соглашения в аэропортовой инфраструктуре макрорегиона [12]. Данный проект был выполнен в срок и продемонстрировал, что активное вовлечение ВЭБ.РФ на этапе структурирования поспособствовало не только снижению рисков для частного инвестора, но и привлечению масштабных внебюджетных средств в арктические проекты [12].

Вторым из наиболее заметных трендов является ускоренная диверсификация отраслевой структуры ГЧП-проектов. Наряду с традиционно доминирующими жилищно-коммунальной и транспортной сферами все более заметную роль начинают играть проекты, направленные на обеспечение технологического суверенитета: «промышленное ГЧП», ИТ-инфраструктура и создание объектов космической деятельности [9, с. 12–13; 10, с. 7].

Анализ реестра концессионных соглашений Мурманской области [13] показывает, что из 16 учтенных в реестре проектов 11 относятся к объектам теплоснабжения и централизованного горячего водоснабжения, 3 — к спортивной инфраструктуре (крытый каток и два физкультурно-оздоровительных комплекса), 1 — к обращению с твердыми коммунальными отходами, 1 (акватермальный комплекс) — к сфере туризма и рекреации. Проекты в сфере промышленности, информационных технологий и космической деятельности в реестре концессионных соглашений отсутствуют.

Перейдем к рассмотрению реестра с проектами по структуре квази-ГЧП [14]. Согласно данным исследователей И. М. Шор и Н. В. Исаева, формы квази-ГЧП (энергосервисные контракты, контракты жизненного цикла, специальные инвестиционные контракты, договоры аренды с инвестиционными обязательствами и др.) регулируются законодательством о закупках и иными нормативными правовыми актами в отличие от классических концессионных соглашений и соглашений о ГЧП/МЧП, которые регулируются специальными федеральными законами № 115‑ФЗ и 224‑ФЗ. Квази-ГЧП характеризуется частичным соответствием базисным признакам партнерства, более высокой управляемостью со стороны публичного партнера и возможностями привлечения приемлемых по стоимости источников финансирования [15, с. 842–843; 16, с. 2].

В реестре проектов квази-ГЧП [14] представлены следующие формы взаимодействия: энергосервисные контракты (44‑ФЗ) — более 50 проектов в коммунально-энергетической и социальной сферах, контракты жизненного цикла (44‑ФЗ) — 7 проектов в транспортной и коммунально-энергетической отраслях, долгосрочные договоры с инвестиционными обязательствами (223‑ФЗ) — более 30 проектов, договоры аренды с инвестиционными обязательствами — 8 проектов в социальной сфере (здравоохранение, туризм). Кроме того, в реестре содержатся специальные инвестиционные контракты (СПИК) в промышленной сфере: развитие Ковдорского горно-обогатительного комбината (АО «Ковдорский ГОК», 40 млрд руб.), создание рыбоперерабатывающего завода (ООО «Русская треска», 675 млн руб.), модернизация производства АО «Олкон» (1,69 млрд руб.), программа реконфигурации производства АО «Кольская ГМК» (34,34 млрд руб.) [14].

Для систематизации данных о структуре регионального портфеля ниже представлена таблица, отражающая распределение проектов ГЧП и квази-ГЧП по формам реализации, количеству, объему частных инвестиций (план), объему бюджетных расходов (план) и основной отрасли реализации.

Как отмечает И. М. Шор, «одной из основных причин реализации наибольшего количества концессионных соглашений в коммунально-энергетической сфере муниципальных образований является то, что в отличие от других сфер здесь наблюдается максимальный инфраструктурный разрыв» [17, с. 65]. Данная закономерность проявляется и в Мурманской области, поскольку высокая степень износа коммунальной инфраструктуры, сформированной преимущественно в советский период, в сочетании с ограниченными возможностями местных бюджетов создает объективную потребность в привлечении частных инвестиций через механизмы ГЧП.



Сопоставление федеральных трендов с портфелем ГЧП и квази-ГЧП-проектов Мурманской области

С учетом данных, полученных из регионального портфеля (табл. 1), сопоставим его с двумя выделенными выше федеральными трендами — отраслевой экспансией в пользу технологического суверенитета и институциональной трансформацией с усилением роли ВЭБ.РФ.

В части отраслевого расширения для использования ГЧП анализ реестра концессионных соглашений показывает, что основу портфеля составляют проекты в сфере теплоснабжения и горячего водоснабжения (11 из 16). Данные концессии ориентированы на модернизацию локальных котельных и тепловых сетей в малых населенных пунктах (Печенга, Умба, Алакуртти, Лиинахамари и др.). Объем инвестиций по таким соглашениям варьируется от 4,4 млн до 413,7 млн руб., при этом в восьми случаях из 11 он не превышает 100 млн руб. [14]. Проекты в сфере промышленности, информационных технологий и космической деятельности в реестре концессионных соглашений отсутствуют. Вместе с тем в аналитических докладах в качестве перспективных направлений ГЧП выделяются цифровизация управления и ЖКХ (интеллектуальные системы учета, фото- и видеофиксация нарушений, «умные» парковки), а также создание объектов космической инфраструктуры [9, с. 6]. Наличие на территории Мурманской области объектов военной и космической инфраструктуры [9, с. 17–19] создает предпосылки для пилотного внедрения таких механизмов на территории Арктики.

Вместе с тем в формах квази-ГЧП, регулируемых закупочным законодательством, присутствуют проекты, напрямую отвечающие тренду на обеспечение технологического суверенитета. Речь идет о специальных инвестиционных контрактах (СПИК) по 488‑ФЗ. В Мурманской области заключено 6 таких контрактов, из которых наиболее масштабными являются развитие Ковдорского горно-обогатительного комбината (АО «Ковдорский ГОК», 40 млрд руб.), модернизация производства АО «Олкон» (1,69 млрд руб.) и программа реконфигурации АО «Кольская ГМК» (34,34 млрд руб.) [14]. Хотя данные соглашения формально не относятся к классическому ГЧП, по своему содержанию они иллюстрируют вовлечение частного капитала в модернизацию промышленной инфраструктуры — именно то направление, которое федеральные аналитики обозначают как «промышленное ГЧП». Таким образом, отраслевая экспансия в сферы технологического суверенитета в Мурманской области реализуется не через классические ГЧП-концессии, а через инструменты квази-ГЧП, в первую очередь СПИК.

Наряду с проектами теплоснабжения и промышленными СПИКами в региональном портфеле присутствует группа крупных социальных концессий, которые не попадают ни в один из двух федеральных трендов (спорт, рекреация и дата заключения соглашения раньше 2025 года). Именно в этой группе наиболее остро проявились системные риски, характерные для ГЧП в Арктике, которые стоит учитывать при принятии решения для реализации более масштабных проектов с федеральным значением.

Наиболее заметными проектами являлись концессионные соглашения на строительство быстровозводимых спортивных объектов — физкультурно-оздоровительного комплекса (ФОК) на ул. Старостина (инвестиции свыше 1,2 млрд руб., в том числе 15 % вложений из бюджета области, концессионер ООО «Первая мурманская инфраструктура спорта») [18] и спортивно-оздоровительного комплекса с бассейном на Кольском проспекте (инвестиции 1,35 млрд руб., из которых 831 млн руб. — бюджетные средства, концессионер ООО «Бассейн на Кольском», аффилированное с АО «Корпорация развития Мурманской области») [19]. По первому проекту за полтора года работ концессионер не продвинулся дальше стадии земляных работ из‑за обнаруженных на участке препятствий, не учтенных проектом, и из‑за отсутствия скорректированной документации, что привело к расторжению соглашения в марте 2026 года по инициативе министерства строительства Мурманской области в связи с невозможностью завершения проекта в срок [18]. По второму проекту срок строительства был увеличен практически в два раза (с 26 до 45 месяцев), а часть бюджетных средств, отведенных на него, перенесена на 2026 год при сохранении самого соглашения [19].

Важное методологическое замечание заключается в том, что в официальном реестре концессионных соглашений Мурманской области на момент исследования данные о расторжении соглашения по ФОК на ул. Старостина не зафиксированы. Проект продолжает числиться в стадии «создание / реконструкция» [13]. По спортивно-оздоровительному комплексу на Кольском проспекте реестр также не отражает продления сроков строительства и перенос бюджетных средств [13]. Данное расхождение между реестровыми данными и фактическим статусом проектов затрудняет своевременный мониторинг исполнения ГЧП-соглашений на региональном уровне.

Отдельного рассмотрения требует проект реконструкции аэродрома Хибины (г. Апатиты), который демонстрирует применение новых федеральных подходов к финансированию транспортной инфраструктуры в Арктике. Согласно заявлениям руководителя Росавиации Д. Ядрова, в 2026 году ведомство планирует заключить новые концессионные соглашения по реконструкции ряда аэропортов, включая Хибины [20]. В отличие от аэропортов Кемерова и Ставрополя, где будет применяться новый инфраструктурный сбор, для арктических авиагаваней с ограниченным пассажиропотоком предусмотрена классическая концессионная модель: финансирование за счет средств федерального бюджета и инвестора в пропорции до 80/20, фактически предполагая выделение капитального гранта из федерального бюджета.
Изначально в региональном перечне объектов, планируемых к заключению концессионных соглашений в 2026 году, аэродром фигурировал с объемом инвестиций 5,9 млрд руб. [21]. По состоянию на май 2026 года общий объем финансирования реконструкции оценивается уже в 6,671 млрд руб. [22]. Поскольку речь идет о классическом концессионном соглашении с объемом финансирования, существенно превышающим порог 3 млрд руб., данный проект в обязательном порядке подпадает под новую процедуру верификации ВЭБ.РФ. Как отмечается в аналитическом дайджесте АИИК, оценка экономической обоснованности распределения рисков корпорацией направлена на обеспечение справедливого баланса сторон, что особенно актуально в условиях высокой доли публичного финансирования (до 80 %). В настоящее время проектная документация проходит государственную экспертизу, а завершение реконструкции взлетно-посадочной полосы и дренажных систем запланировано к 2029 году.

Для систематизации полученных данных в табл. 2 представлены сопоставление рассмотренных кейсов с федеральными трендами и оценка их фактического статуса.

Таким образом, из двух федеральных трендов в Мурманской области наиболее заметное практическое воплощение получила отраслевая экспансия, но не через классические концессии, а через инструменты квази-ГЧП (СПИК). Институциональная трансформация с участием ВЭБ.РФ пока затронула лишь один перспективный проект — аэродром Хибины. Крупные социальные концессии, не достигающие порога верификации, продемонстрировали высокие риски срыва сроков и расторжения, что требует тщательного анализа причин возникновения рисков и выработки механизмов их предотвращения на этапе подготовки проектов. Перспективными направлениями для региона могут стать дальнейшее развитие промышленных СПИКов, проекты в сфере цифровизации управления и космической деятельности, для которых Мурманская область располагает необходимой военной и космической инфраструктурой, а также концессионные проекты в транспортной инфраструктуре с федеральным софинансированием, проходящие экспертизу ВЭБ.РФ. Социальные концессии малого и среднего масштаба требуют более тщательной предпроектной проработки и, возможно, адаптации механизмов «Арктической концессии» для снижения рисков.



Заключение

Проведенный в данной статье анализ практики реализации механизмов государственно-частного партнерства в Мурманской области показал, что регион в целом следует основным федеральным тенденциям развития ГЧП, однако специфика арктической экономики и структуры регионального хозяйства обусловливает ряд особенностей их применения. В частности, исследование выявило выраженную отраслевую дифференциацию используемых инструментов. Классические концессионные соглашения остаются сосредоточенными преимущественно в сфере коммунальной инфраструктуры и направлены на модернизацию объектов теплоснабжения, водоснабжения и других объектов жизнеобеспечения населения. В то же время привлечение крупных частных инвестиций в промышленность, горно-металлургический комплекс и переработку осуществляется главным образом посредством специальных инвестиционных контрактов и иных форм квази-ГЧП.

Полученные авторами результаты свидетельствуют о том, что именно механизмы квази-ГЧП сегодня выступают основным инструментом реализации задач технологического развития и модернизации экономики региона. Их использование позволяет привлекать значительные объемы частного капитала без существенного увеличения нагрузки на региональный бюджет, что особенно важно для арктических субъектов Российской Федерации, характеризующихся высокой капиталоемкостью инвестиционных проектов и ограниченными финансовыми ресурсами.

Вместе с тем анализ конкретных инфраструктурных и социальных проектов выявил наличие системных проблем, связанных с качеством предпроектной подготовки. Кейсы строительства физкультурно-оздоровительных объектов показали, что недостаточная проработка технической документации и наличие неучтенных ограничений земельных участков способны существенно повлиять на сроки реализации проектов, привести к пересмотру условий соглашений или даже их расторжению. Это подтверждает необходимость повышения качества подготовки концессионных инициатив еще на стадии проектирования и оценки рисков.

Отдельного внимания заслуживает проблема информационной прозрачности. Исследование показало, что сведения официальных реестров не всегда отражают фактическое состояние реализации соглашений, включая случаи продления сроков или прекращения проектов. Подобная ситуация затрудняет объективную оценку эффективности механизмов ГЧП, снижает прозрачность инвестиционной среды и ограничивает возможности мониторинга со стороны государства и потенциальных инвесторов.

В целом опыт Мурманской области демонстрирует как высокий потенциал механизмов ГЧП для развития АЗРФ, так и необходимость дальнейшего совершенствования институциональной среды. Перспективными направлениями представляются повышение качества предпроектной подготовки, развитие системы мониторинга реализации соглашений, а также расширение использования инструментов ГЧП и квази-ГЧП в новых секторах, связанных с цифровизацией транспортно-логистических процессов, развитием высокотехнологичной инфраструктуры и обеспечением технологического суверенитета Российской Арктики. Такие меры способны повысить эффективность взаимодействия государства и бизнеса и обеспечить более устойчивое социально-экономическое развитие арктических территорий.