Введение

Арктический регион на протяжении последних десятилетий привлекает все более пристальное внимание мирового сообщества. Сосредоточенные в регионе крупные запасы углеводородов, редкоземельных металлов, биологические ресурсы, а также стратегическое значение Северного морского пути и Северо-Западного прохода определяют высокий уровень интереса со стороны как приполярных, так и внерегиональных государств. В этих условиях особую значимость приобретают механизмы международного сотрудничества, позволяющие согласовывать интересы различных акторов и обеспечивать устойчивое развитие хрупких экосистем Севера.

В числе инструментов межрегионального взаимодействия заметное место занимает международная неправительственная организация Северный Форум. Ее основание в 1991 году стало следствием скоординированных усилий региональных властей штата Аляска (США), префектуры Хоккайдо (Япония), а также Магаданской и Камчатской областей [1, с. 79]. Инициатива носила трансграничный характер и отражала стремление регионов к выстраиванию устойчивого диалога по актуальным для северных территорий вопросам. За 35 лет существования организация прошла значительный путь институционального развития, трансформировавшись из конференционной площадки в полноценную международную структуру со статусом наблюдателя при Арктическом Совете (с 1998 года) и аккредитацией при Организации Объединенных Наций в качестве неправительственной организации (с 1994 года). Северный Форум является единственной организацией — постоянным наблюдателем Арктического Совета, чей секретариат находится на территории России, что в условиях геополитических вызовов последних лет придает организации особый статус в выстраивании международного диалога в арктическом регионе.

Тема изучена в работах Н. К. Харлампьевой, подробно рассмотревшей историю создания и организационную структуру Северного Форума [2, с. 112–119], В. П. Журавеля, проанализировавшего трансформацию организации в связи с переносом секретариата из Анкориджа в Якутск [3, с. 118–124], Д. Д. Максимовой, исследовавшей современное состояние и проектные механизмы [4, с. 78–89], а также В. А. Кирьянова, изучившего место Северного Форума в системе международных отношений [5]. Для реконструкции ранних этапов становления Северного Форума наибольшую ценность представляет труд М. Е. Николаева «Арктика и Северный Форум» [6], охватывающий исходные организационные решения и концептуальные подходы конца 1990-х и начала 2000-х годов. Освещение последующих этапов развития форума вплоть до современного периода дано в издании В. Н. Васильева, Б. Х. Краснопольского и А. Н. Пилясова «Рожденный объединять (к 30-летию Северного Форума)» [7], а также в статье Б. Х. Краснопольского [8, с. 7–22]. Зарубежный контекст арктической геополитики и многосторонних режимов учтен по работам Л. Хейнинена [9, с. 215–234] и Т. Койвуровы и А. Сибаты [10, с. 1–9].

Теоретическую рамку исследования составляет сочетание трех подходов. Концепция парадипломатии, разработанная П. Солдатосом и И. Духачеком и уточненная А. Лекуром и А. С. Кузнецовым, позволяет рассматривать Северный Форум как институционализированную форму международной активности субнациональных акторов, параллельную государственной дипломатии, комплементарную ей, а в условиях кризиса межгосударственных режимов — частично компенсаторную [11, с. 34–53; 12, с. 32; 13, с. 91–114; 14]. Теория международных режимов С. Краснера используется для оценки устойчивости принципов, норм и процедур сотрудничества при изменении состава участников [15, с. 185–205]. Модель институционального жизненного цикла структурирует эмпирический материал по этапам зарождения, роста, кризиса, адаптации и новой турбулентности, что дает возможность не ограничиваться хроникой событий, а объяснить логику трансформации организации.

Цель настоящей статьи — выявить основные этапы, тенденции и особенности развития международного межрегионального сотрудничества в рамках Северного Форума за 35 лет его существования и оценить перспективы организации в условиях геополитической турбулентности. Для достижения поставленной цели решаются следующие задачи: проследить историю создания и институционализации организации; проанализировать эволюцию ее организационной структуры и географии членства; охарактеризовать трансформацию программно-проектной деятельности через типологию приоритетов; сопоставить Северный Форум с Арктическим Советом и Советом Баренцева / Евро-Арктического региона; определить, может ли организация сохранить статус наблюдателя при Арктическом Совете; построить сценарии дальнейшего развития.

Методологическую основу исследования составляют историко-генетический метод, позволяющий проследить хронологию развития организации; институциональный анализ, направленный на изучение эволюции организационной структуры и механизмов управления; а также сравнительный метод, используемый для сопоставления программных приоритетов на разных этапах деятельности форума и для сравнения Северного Форума с иными арктическими и северными институтами.

Эмпирическую базу работы образуют учредительные документы Северного Форума (Учредительный протокол и Устав 1991 года), декларации Генеральных ассамблей (от Тромсё 1993 года до Ханты-Мансийска 2025 года), резолюции Совета губернаторов, Стратегия развития до 2030 года, а также научные публикации по теме исследования.



Предпосылки создания и институцио-нализация Северного Форума

Зарождение идеи объединения руководителей местных властей северных регионов восходит к циклу профильных международных конференций, стартовавших в 1970-х годах. Отправной точкой стала конференция «Окружающая среда человека в северных регионах», проведенная в 1974 году при поддержке правительства префектуры Хоккайдо (Япония) [16]. На ней участники констатировали насущную потребность в наращивании многостороннего сотрудничества между северными территориями. Логическим продолжением этой линии стала вторая конференция, состоявшаяся в 1989 году в канадской провинции Альберта. Делегаты единогласно признали целесообразность формирования специализированной организации, призванной консолидировать усилия регионов в решении общих для Севера задач [17, с. 113]. Значимым этапом в эволюции международных отношений в высоких широтах стал 1987 год, когда в выступлении Михаила Горбачева прозвучали так называемые мурманские инициативы, содержавшие призыв к транспарентности, конструктивному диалогу и активизации многостороннего взаимодействия в Арктике [18, с. 80; 19, с. 218].

Итоговое решение об учреждении региональной международной структуры под названием Северный Форум было принято в 1991 году на третьей конференции «Сотрудничество в меняющемся мире», проходившей в Анкоридже на Аляске, причем данная организация задумывалась как постоянный механизм для взаимодействия руководителей субнациональных властей северных территорий, призванный доносить на международную арену голос и интересы местных сообществ Крайнего Севера. Учредительный протокол и устав некоммерческой корпорации официально зарегистрировало правительство штата Аляска 8 ноября 1991 года, а соответствующий сертификат был выдан 29 ноября того же года [20; 21].

В число учредителей вошли 13 представителей северных регионов из восьми государств. Наряду с арктическими юрисдикциями США, Канады, Норвегии, Финляндии и СССР в основании организации участвовали внеарктические азиатские территории, китайская провинция Хэйлунцзян, монгольский Чойбалсан и японский Хоккайдо (табл. 1). Отцом-основателем организации по праву признают бывшего губернатора Аляски Уолтера Хикеля, который выдвинул саму идею ее создания на третьей конференции северных регионов в Анкоридже [22, с. 114].

Анализ истории возникновения Северного Форума позволяет сделать несколько выводов. Во-первых, он формировался по классической для международных организаций схеме, вырастая из конференционного процесса: это этап зарождения в логике институционального жизненного цикла. Во-вторых, по согласованию всех учредителей его юридическая регистрация прошла в штате Аляска, то есть на территории Соединенных Штатов Америки. В-третьих, сам состав учредителей наглядно свидетельствует о том, что местные власти Канады, Китая, Монголии, Норвегии, СССР, США, Финляндии и Японии проявили взаимную заинтересованность в появлении подобной платформы для диалога и совместной работы на Севере. Уже на старте организация соединяла циркумполярное ядро и азиатский «внешний контур», что позднее окажется важным ресурсом адаптации.




Организационная структура и эволюция руководящих органов

Согласно уставу и регламенту работы, утвержденным резолюцией № 160 Совета губернаторов на XI Генеральной ассамблее в Москве 18 октября 2013 года, членство в организации разделяется на два уровня, а именно правительства регионов и бизнес-партнеры [24]. Основополагающими документами, определяющими стратегические цели и задачи на двухлетний период между ассамблеями, выступают декларации Северного Форума, принимаемые на очередных сессиях, а также резолюции, которые подписываются Советом губернаторов или Комитетом региональных координаторов при назначении должностных лиц, одобрении рабочих планов, проектов и бюджетов, внесении изменений в устав, приеме новых членов и проведении иных официальных мероприятий [25].

Организационная структура построена по следующему принципу: высшим органом управления является Совет губернаторов (до 2001 года он именовался Советом директоров), далее следуют Комитет региональных координаторов, Секретариат, рабочие группы и послы доброй воли, Молодежный Северный Форум, Ассоциация школ; в структуру могут быть включены также ассоциированные секретариаты в случае их создания. Генеральная ассамблея, созываемая раз в два года, представляет собой главное официальное событие, на котором решаются наиболее важные вопросы организации, и в ее работе участвуют делегации всех регионов-участников во главе с губернаторами, бизнес-партнеры, руководители учреждений, предприятий и частных компаний, участники проектов и программ, а также заинтересованные лица [26; 27].

Анализ резолюций позволяет проследить динамику членского состава. В 1995 году насчитывалось 18 регионов из 10 стран, в 1997 году — 19 регионов из девяти стран, в 1999 году — 23 региона из 10 стран, в 2001 году — 25 регионов из 10 стран, в 2003 году — 21 регион из 10 стран, а в 2005 году — 17 регионов из девяти стран [28, с. 116]. Пик 2001 года фиксирует этап роста. Последующие колебания объясняются финансовыми трудностями регионов и изменением их внешнеполитических приоритетов. В частности, из состава вышли члены Региональной администрации Северной Норвегии и региональные власти Швеции, что, вероятно, связано с длительным процессом административной реформы в Северной Европе, повлекшим выход не только регионов Норвегии и Швеции, но и Финляндии.

С момента учреждения Северного Форума должность его председателя последовательно занимали видные региональные лидеры из разных стран: Уолтер Хикель, губернатор штата Аляска (1991–1994); С. Эрикксен, губернатор региональной администрации Северной Норвегии (1994–1997); М. Е. Николаев, президент Республики Саха (Якутия) (1997–2001); Х. Покка, губернатор Лапландии (2001–2005) [28, с. 115]. В июне 2005 года на VII Генеральной ассамблее в Харбине председателем был избран А. В. Филипенко, губернатор Ханты-Мансийского автономного округа — Югры [29]. В последующие годы председательство переходило к Красноярскому краю (2015–2018), Ненецкому автономному округу (2018–2021), провинции Лапландия (Финляндия) (2021–2022), затем вновь к Ханты-Мансийскому автономному округу — Югре (2023–2025). На XVI  Генеральной ассамблее, состоявшейся в Ханты-Мансийске 28 июля 2025 года, председателем на период 2025–2027 годов был избран Ненецкий автономный округ [30]. Прерванный характер лапландского председательства 2021–2022 годов и переход поста исключительно к российским регионам наглядно фиксируют смещение центра тяжести организации и институциональный отпечаток кризиса 2022 года.

Секретариат выступает опорным элементом организационной архитектуры Северного Форума. Его главный офис, согласно уставным положениям, был создан в июле 1992 года на базе Института Севера в Анкоридже (штат Аляска, США), при этом Совет директоров обладал правом учреждать дополнительные представительства по мере необходимости. Эта возможность была реализована на третьей Генеральной ассамблее в Тромсё (Норвегия), где приняли решение об открытии двух секретариатов на европейском направлении и на российском Дальнем Востоке [31], вследствие чего соответствующие офисы появились в Якутске и в Будё. Однако в декабре 1998 года Секретариат из Будё был переведен в Рованиеми (Финляндия) [32, с. 117], а в июне 2001 года, во исполнение резолюции №   068 и распоряжения администрации Санкт-Петербурга, было учреждено Санкт-Петербургское государственное учреждение «Секретариат Северного Форума» [32, с. 117]. Пространственная динамика секретариатской сети подтверждает ту же тенденцию смещения операционного центра в пользу России, которая полностью оформилась на следующем этапе.



Кризис и перенос Секретариата в Якутск

В конце 2000-х и начале 2010-х годов Северный Форум переживал период глубоких институциональных затруднений, обусловленных как нараставшими противоречиями между ведущими арктическими державами, так и внутренней дисфункциональностью Секретариата и основных рабочих органов, что привело к ощутимому снижению его международного авторитета по сравнению с 1990-ми годами. В терминах жизненного цикла это классический кризис зрелой организации: внешние ресурсы сокращаются быстрее, чем успевает перестроиться внутренняя архитектура.

Ситуация усугубилась решением губернатора Аляски Сары Пэйлин в 2009 году сократить прямое финансовое субсидирование организации [33], и в этих условиях стало очевидно, что форум уже не был способен эффективно реализовывать свой первоначальный мандат. К моменту вступления в председательские полномочия Республики Саха (Якутия) в 2011 году кризис принял системный характер. Регионы-участники демонстрировали снижение активности, часть из них покинула состав, к чему добавились потеря грантов от международных фондов из-за мирового финансового спада, а также полное прекращение донорской поддержки со стороны штата Аляска и японской префектуры Хоккайдо [34, с. 118; 35, с. 120].

В ответ на этот вызов якутская сторона в лице Министерства по федеративным отношениям и внешним связям и Академии Северного Форума разработала программу председательства на 2011–2013 годы, которая была представлена и одобрена к реализации на Х Генеральной ассамблее в Пхёнчхане в мае 2011 года [36, с. 118]. Центральным элементом программы стал перенос штаб-квартиры секретариата из Аляски в Республику Саха (Якутия), и председательствующий регион в полном объеме выполнил намеченные мероприятия по передислокации офиса, подбору и назначению кадрового состава, а также погашению накопленной задолженности форума.

Впоследствии Совет губернаторов признал этот шаг стратегически оправданным, поскольку он позволил сохранить операционную деятельность на должном уровне и урегулировать долговые обязательства организации. Было принято принципиальное решение о ликвидации некоммерческой корпорации «Северный Форум Инкорпорейтед», юридически зарегистрированной в Анкоридже, и о преобразовании форума в международную организацию северных регионов, существующую без государственной регистрации в какой-либо национальной юрисдикции [37]. Данный прецедент представляет собой случай, когда Российская Федерация оказала всестороннюю поддержку международной структуре и приняла на себя полную ответственность за ее дальнейшее функционирование, фактически взяв курс на реинституционализацию организации. С точки зрения парадипломатии это переход от модели, встроенной в американскую корпоративную юрисдикцию, к модели, опирающейся на российские регионы как на основных «держателей» института.



Эволюция программных приоритетов и проектной деятельности

Деятельность Северного Форума с самого начала строилась на проектной основе, регламентированной руководством по приоритетным проектам 1992 года, а административные процедуры были окончательно утверждены на заседании Совета директоров в Рованиеми в сентябре 1994 года. Уже в 1993 году первая Генеральная ассамблея приняла декларацию Тромсё, которая поддержала и интегрировала в работу организации принципы Повестки дня XXI века ООН, заложив шесть базовых направлений сотрудничества: экологию Севера, Северный морской путь, экономическое развитие, культуру, науку и взаимодействие национальных и региональных правительств [38].

В марте 2001 года на совещании исполнительного комитета в Москве было принято решение о консолидации проектов в четыре крупные программы, охватывающие устойчивое экономическое развитие, охрану окружающей среды, общество и культуру, а также управление и политику; впоследствии последняя была упразднена, и к 2005 году проектная работа велась в рамках трех программных направлений [39; 40]. На VII Генеральной ассамблее в Харбине в июне 2005 года был утвержден 21 проект, из которых статус приоритетных получили 15. Параллельно организация сделала акцент на развитие диалога с деловыми кругами [40].

Вместо поэлементного перечня отдельных инициатив 1990–2000-х годов целесообразнее зафиксировать их типологию и сдвиг иерархии приоритетов (табл. 2). Первоначальный портфель 1993 года отражал интересы учредителей и группировался вокруг охраны окружающей среды и дикой природы (Хоккайдо, Аляска), Северного морского пути (Институт Фритьофа Нансена), северного капитала (Юкон), циркумполярных транспортных маршрутов (Хэйлунцзян и аляскинские авиакомпании), арктического туризма и морских ресурсов (норвежские регионы) [41]. К середине 2000-х годов при сохранении экологического блока усилились социально-гуманитарные и сервисно-инфраструктурные проекты: телемедицина, «здоровое поколение», сохранение малых языков, геоинформационная поддержка коренных народов, северная авиация, оленеводство и деловое сотрудничество [42, с. 117; 43]. В 2015 году организационная структура пополнилась рабочими группами по энергетике, арктическому жилищному строительству, транспорту, деловому сотрудничеству, здоровью, культуре, климатической адаптации, биоразнообразию, образованию и оценке качества жизни [44]. В 2024 году были учреждены новые рабочие группы, в частности по проблемам климатических изменений, и создана Ассоциация школ [45].

Таким образом, динамика приоритетов не сводится к простой смене «экологии 1990-х» на «логистику 2020-х». Экологическая и гуманитарная тематика не исчезает, но перестает быть системообразующей. На первый план выходят транспортная связность, качество жизни в удаленных поселениях и внешнеполитически менее чувствительные образовательно-климатические форматы. С точки зрения теории режимов проектная деятельность Северного Форума представляет собой случай режима, ориентированного на конкретные результаты, где эффективность измеряется не столько принятием деклараций, сколько реализацией измеримых инициатив [51, с. 186–187]. Северный Форум, пережив институциональный шок конца 2000-х и реанимированный усилиями Республики Саха (Якутия), перешел от широкого многостороннего форума к проектно-ориентированной сети с сильным российским ядром.





Северный Форум в системе международных организаций

С самого начала своего существования Северный Форум выстраивал системное взаимодействие с ведущими глобальными институтами, и уже в январе 1994 года он получил аккредитацию при Организации Объединенных Наций в качестве неправительственной организации. Параллельно с этим с 1998 года форум является постоянным наблюдателем в Арктическом Совете [52], что открывает для него возможности для участия в совместных проектах и подключения к межгосударственным программам, причем он остается единственным российским наблюдателем в этом межправительственном органе, что придает ему особую роль в качестве канала для диалога и внешних коммуникаций.

Однако, как отмечал в 2016 году исполнительный директор В. Н. Васильев, фактическое присутствие на заседаниях совета не дает региональным лидерам права высказывать свою позицию или вносить предложения, поскольку уставные нормы не предусматривают для наблюдателей возможности выступать в ходе официальных дискуссий [53, с. 291–292]. Хотя с 2014 года по инициативе самого Северного Форума был достигнут определенный прогресс, и наблюдатели могут предоставлять краткие комментарии на заседаниях рабочих групп, это свидетельствует лишь об ограниченном расширении процедурных возможностей.

Сравнительный метод позволяет уточнить нишу организации. Арктический Совет — межправительственный режим восьми арктических государств, решения в котором принимаются консенсусом. После февраля 2022 года семь западных членов приостановили работу с участием России, а полноценные министерские заседания и сессии старших должностных лиц не возобновились в прежнем формате [54, с. 2–4]. Совет Баренцева / Евро-Арктического региона как межрегиональная структура также фактически заморозил российское направление. Северный Форум, будучи субнациональной неправительственной организацией, после 2022 года не был распущен и продолжил операционную деятельность. Именно здесь проявляется компенсаторный потенциал парадипломатии, когда межгосударственные режимы сужаются, региональные сети могут сохранять минимальный контур практического взаимодействия [55; 56, с. 96–98; 57, с. 220–224].

Ключевой вопрос состоит в том, может ли Северный Форум сохранить статус наблюдателя при Арктическом Совете в условиях прекращения деятельности совета по российскому направлению. Формально отзыв статуса наблюдателя относится к компетенции арктических государств и обычно рассматривается на министерском уровне. После 2021 года таких решений в отношении Северного Форума принято не было. Более того, в 2025 году организация представила очередной отчет наблюдателя в архив Арктического Совета, что свидетельствует о сохранении формальной аккредитации [58]. Юридически-символический статус наблюдателя, с высокой вероятностью, может быть сохранен в среднесрочной перспективе, однако его инструментальная ценность как канала влияния на межгосударственную повестку сегодня минимальна. Рациональная стратегия состоит в том, чтобы рассматривать этот статус как сохраненный политический капитал, не переоценивая его операционную отдачу, и параллельно укреплять альтернативные треки: ООН, РКИК ООН, двусторонние азиатские форматы.

В 2019 году Стратегия развития Северного Форума на период до 2030 года определила задачи организации на предстоящее десятилетие стать центром северных и арктических знаний и компетенций, формировать пул инновационных проектов в области экономического развития Севера и Арктики, повышать эффективность и конкурентоспособность организации на мировой арене [59]. Реализация этой стратегии после 2022 года пошла не по циркумполярному, а по компенсаторному сценарию.

По состоянию на 2025–2026 годы Северный Форум объединяет 10 российских регионов и двух иностранных участников (табл. 3). Иностранное членство сохраняют штат Аляска (США) и провинция Канвондо (Республика Корея) [60; 61]. Аляска — единственный оставшийся «якорный» арктический регион Запада, что важно символически, но не следует отождествлять формальное членство с интенсивностью 1990-х годов. Канвондо продолжает историческую линию участия внеарктических азиатских территорий, заданную еще Хэйлунцзяном и Хоккайдо. Российское ядро составляют Республика Саха (Якутия), Ханты-Мансийский автономный округ — Югра, Ненецкий и Ямало-Ненецкий автономные округа, Красноярский и Камчатский края, Магаданская область, Хабаровский край, Чукотский автономный округ и Еврейская автономная область [62].

Именно на этом фоне следует оценивать поворот к неарктическим партнерам. В 2024 году Северный Форум создал первый Арктический павильон на 29-й конференции сторон Рамочной конвенции ООН по изменению климата (COP29) в Баку. В 2026 году организация вновь получила право на павильон (COP31), что закрепляет климатическую дипломатию как относительно деполитизированный глобальный канал [64]. В ноябре 2024 года в Нью-Дели состоялся Деловой и научный форум «Северный Форум — Индия: объединяя Север и Юг». В марте 2025 года представители России и Индии подписали пять соглашений в сфере арктического сотрудничества [64]. Китайский трек имеет более глубокую институциональную память, так как провинция Хэйлунцзян входила в число учредителей и принимала Генеральную ассамблею 2005 года, а в повестке последних лет вновь появились форматы взаимодействия с китайскими провинциями.

Взвешенная оценка этих направлений не должна подменять анализ перечнем мероприятий. Индийский вектор политически значим ввиду того, что Индия является наблюдателем Арктического Совета, заинтересована в научном присутствии и в логистике Северного морского пути. Вместе с тем эффективность парадипломатии здесь ограничена асимметрией уровней. Российскую сторону представляют регионы, тогда как индийский интерес артикулируется преимущественно на национальном уровне. Есть риск превращения сотрудничества в серию декларативных форумов без устойчивых региональных бюджетов и совместных проектов. Китайский потенциал структурно выше, то есть у провинций КНР есть опыт членства и председательства в форуме, а экономическая связка «Северный морской путь — северо-восточные провинции» ближе к мандату организации.

В 2025–2027 годах председательство перешло к Ненецкому автономному округу, который обозначил приоритеты, связанные с изолированностью территорий, качеством жизни в удаленных поселениях, транспортной инфраструктурой, экологической эффективностью традиционных отраслей и сохранением культурного наследия коренных народов [64]. В год 35-летия организации выездное заседание Комитета региональных координаторов впервые прошло в Магаданской области. Ключевой темой стали «Трансарктический коридор и Тихоокеанское партнерство». Особое внимание уделено развитию Северного морского пути, а также речных, железнодорожных и автомобильных коридоров. Эта повестка подтверждает зафиксированный выше сдвиг к логистике и азиатско-тихоокеанскому контуру. Одновременно сохраняется внутренний вызов: практическая отдача членства обсуждается и в российской административной среде, где указывают на ограниченность иностранного состава, необходимость усиления проектной работы и чувствительность обязательных взносов [65]. Для парадипломатии это критично, так как субнациональный институт жив, пока регионы видят прикладной эффект, а не только символическую принадлежность к «арктическому клубу».



Сценарии развития Северного Форума

Совокупность изложенных тенденций позволяет очертить четыре правдоподобных сценария на горизонте до 2030 года. Они не являются прогнозом в строгом смысле, а задают аналитическую вилку, внутри которой будет определяться траектория организации.

Инерционный сценарий консервации предполагает сохранение нынешней конфигурации «десять российских регионов плюс Аляска и Канвондо», умеренную проектную активность и формальный статус наблюдателя при Арктическом Совете без существенного наращивания влияния. Это наиболее вероятный ближний исход, если внешняя среда не изменится, а внутренние стимулы членства останутся прежними.

Сценарий восточной реориентации опирается на углубление связей с Канвондо, китайскими провинциями, индийскими партнерами и климатическими площадками ООН. Его сила — в заполнении вакуума, возникшего после сжатия западного контура. Слабость же — в риске окончательного превращения циркумполярной организации в российско-азиатскую платформу с ограниченной легитимностью в классической арктической архитектуре.

Сценарий частичного возвращения Запада возможен лишь при разморозке рабочих форматов Арктического Совета и восстановлении интереса северных регионов Финляндии, Норвегии, Швеции, Канады и более активного участия Аляски. Для форума это означало бы возвращение к комплементарной, а не компенсаторной парадипломатии. Пока политические условия для такого поворота отсутствуют.

Сценарий маргинализации реализуется, если российские регионы сочтут членство затратным при слабой практической отдаче, а иностранные участники останутся номинальными. Тогда организация сохранит бренд и Секретариат, но утратит функцию режима. Различие между третьим и четвертым сценариями будет зависеть не от деклараций, а от способности форума предложить измеримые проекты в логистике, здравоохранении, образовании и климатической адаптации.



Заключение

Проведенное исследование позволяет сделать ряд выводов об эволюции и современном состоянии Северного Форума как инструмента международного межрегионального сотрудничества в Арктике.

Первое. За 35 лет Северный Форум прошел полный институциональный цикл: зарождение из конференционного процесса (1974–1991), рост и циркумполярное расширение (1991–2005), кризис финансирования и легитимности (2009–2013), адаптацию через перенос Секретариата в Якутск (2013–2021), новую турбулентность после 2022 года. Созданный в 1991 году как некоммерческая корпорация в штате Аляска, он стал единственной международной организацией по вопросам устойчивого развития Севера и Арктики, секретариат которой базируется в России.

Второе. География членства изменилась от 13 регионов-учредителей из восьми стран в 1991 году до пика в 25 регионов из 10 стран в 2001 году и до 12 регионов в настоящее время. Сегодня это 10 российских субъектов и два иностранных участника: штат Аляска (США) и провинция Канвондо (Республика Корея). Сохранение именно этих двух зарубежных регионов подтверждает двойственную природу форума: остаточный циркумполярный след и устойчивый азиатский внешний контур.

Третье. Программно-проектная деятельность эволюционировала от разрозненных инициатив к структурированной работе. При этом произошла реиерархизация приоритетов: от природно-экологического ядра 1990-х годов через социально-экономическую консолидацию 2000-х к логистике, качеству жизни, образованию и климатической дипломатии 2020-х годов. Это соответствует общей логике арктического сотрудничества, но в условиях сжатия западных форматов выражено резче, чем в 2010-е годы.

Четвертое. Северный Форум занимает нишу субнациональной парадипломатии, отличную от Арктического Совета и Совета Баренцева / Евро-Арктического региона. Формальный статус наблюдателя при Арктическом Совете, с высокой вероятностью, может быть сохранен, поскольку процедура его отзыва не запущена, а отчетность наблюдателя продолжается. Однако практическое значение этого статуса после 2022 года ограничено. Уникальность организации сегодня связана не столько с доступом к замороженному межправительственному режиму, сколько со способностью поддерживать неполитизированный диалог регионов в научно-экологической, гуманитарной, образовательной и логистической сферах.

Пятое. Перспективы не являются линейными. Наиболее реалистичен инерционный сценарий консервации, а содержательный рост связан с восточной реориентацией, которая, однако, не должна подменять циркумполярную идентичность организации. Возвращение западных регионов остается политически обусловленным и ныне маловероятным, тогда как риск маргинализации будет возрастать, если членство не конвертируется в прикладные проекты. Взаимодействие с Индией и Китаем целесообразно развивать точечно там, где есть совпадение региональных компетенций, не преувеличивая его способность заменить прежнюю многосторонность.

Таким образом, Северный Форум, несмотря на все вызовы и трансформации, сохраняет актуальность как платформа международного межрегионального сотрудничества. Его устойчивость после 2022 года подтверждает, что субнациональные институты могут выполнять компенсаторную функцию при кризисе межгосударственных режимов. Реализация этого потенциала зависит от проектной плотности, а не от расширения декларативной географии партнерств.