СТРАТЕГИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ НА ПЕРИОД ДО 2036 ГОДА: ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА И ЦЕЛЕВЫЕ ОРИЕНТИРЫ
Ключевые слова
Арктика
стратегия
коренные малочисленные народы
национальная политика
Россия
Арктическая зона Российской Федерации (АЗРФ)
«государство-цивилизация»
стратегия
коренные малочисленные народы
национальная политика
Россия
Арктическая зона Российской Федерации (АЗРФ)
«государство-цивилизация»
АННОТАЦИЯ
В данной статье представлен аналитический обзор текста новой Стратегии национальной политики России до 2036 года. Авторы анализируют ключевые элементы документа, связанного со стратегическим планированием в области гармонизации межэтнических отношений на ближайшее десятилетие. Цель данной статьи – всесторонний анализ информации, отраженной в Стратегии, определяющей важнейшие задачи по целеполаганию, прогнозированию, планированию и программированию этнонациональной политики России на ближайшую перспективу. Одной из ключевых особенностей документа является фокус на продвижение концепта «государствообразующего народа», который получил свое конституционное закрепление в пункте 1 статьи 68 Основного закона страны после всенародного голосования по поправкам в 2020 году. Вместе с тем, помимо русского народа, государство обращает внимание на все коренные народы России, уделяя особое место малочисленным народам Севера, Сибири и Дальнего Востока как одному из приоритетов этнонациональной политики. В статье использован формально-юридический метод, а также метод системного и политико-правового анализа. В рамках проведенной аналитики сделаны выводы о: 1) последовательном продвижении концепта «единой российской общегражданской нации», 2) увеличении угроз иностранного влияния через экстремистскую идеологию «сепаратизации», транслируемую запрещенными в России террористическими «деколонизационными движениями». Коренные малочисленные народы выступают в роли «катехона» самобытной культуры, традиционного образа жизни и традиционной хозяйственной деятельности в Арктической зоне Российской Федерации (АЗРФ), обеспечивая присутствие России в этом стратегически важном регионе. Подтверждается приверженность «конституционным гарантиям» прав коренных малочисленных народов в рамках статьи 69 Конституции путем отнесения их к «принципам государственной национальной политики». С точки зрения практической значимости представленный в данной статье аналитический обзор формирует представление о наиболее ценных в контексте политико-правового регулирования процессах формирования единой российской культуры.
Для цитирования
Задорин М.Ю., Савельев И.В., Левит Л.В. Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2036 года: общая характеристика и целевые ориентиры // Арктика 2035: актуальные вопросы, проблемы, решения. 2026. № 1 (25). С. 49–57.
Введение
Вопросы государственной национальной политики Российской Федерации в последние годы приобретают особую актуальность в условиях трансформации международной политической среды, усиления миграционных процессов, а также необходимости укрепления гражданского единства многонационального российского общества. Российская Федерация исторически формировалась как полиэтничное и поликонфессиональное государство, что предопределяет особую значимость выработки эффективных механизмов регулирования межэтнических отношений и поддержания баланса между сохранением культурного разнообразия и укреплением общегражданской идентичности. В этом контексте особую роль играют стратегические документы государственного планирования, определяющие приоритеты и направления развития национальной политики на долгосрочную перспективу.
Принятие новой Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2036 года отражает стремление государства адаптировать механизмы регулирования этнополитических процессов к современным вызовам и угрозам. Документ закрепляет комплекс приоритетов государственной деятельности, направленных на укрепление единства российской нации, защиту прав и интересов народов России, а также на сохранение их культурной самобытности. Особое внимание в Стратегии уделяется вопросам обеспечения устойчивого развития коренных малочисленных народов, включая народы Севера, Сибири и Дальнего Востока, а также противодействию деструктивным идеологическим и политическим практикам, способным дестабилизировать межэтнические отношения.
Целью данной статьи является всесторонний анализ информации, отраженной в Стратегии, определяющей важнейшие задачи по целеполаганию, прогнозированию, планированию и программированию этнонациональной политики России на ближайшую перспективу. Кроме того, статья анализирует Концепцию устойчивого развития коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока РФ, которая углубляет и конкретизирует государственную политику в отношении данной группы народов.
Методологическую основу исследования составляют формально-юридический метод, позволивший провести анализ нормативно-правовых положений Стратегии, а также методы системного и политико-правового анализа, применяемые для выявления взаимосвязей между отдельными элементами государственной национальной политики и общими направлениями стратегического развития российского государства.
Практическая значимость исследования заключается в том, что результаты проведенного анализа могут быть использованы при дальнейшей научной разработке проблем государственной национальной политики, совершенствовании механизмов правового регулирования межэтнических отношений.
«Стратегия 2036» и формирование единой «российской нации»
Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2036 года представляет собой основополагающий документ стратегического планирования, определяющий приоритеты, цели и задачи в сфере регулирования межэтнических отношений. Вступив в силу с 1 января 2026 года, документ структурно состоит из 61 пункта, сгруппированных в шесть разделов: 1) общие положения; 2) современное состояние межнациональных (межэтнических) отношений; 3) цель, принципы, приоритетные направления и задачи; 4) реализация государственной национальной политики в субъектах Российской Федерации; 5) этапы, инструменты и механизмы реализации; 6) целевые показатели и ожидаемые результаты.
В контексте настоящего анализа представляется важным уточнить терминологическую позицию документа. Раздел 2 Стратегии эксплицитно устанавливает тождественность понятий «межнациональный» и «межэтнический». Данное уточнение призвано устранить двусмысленность, возникающую ввиду того, что в международно-правовом дискурсе термин «межнациональный» традиционно отсылает к межгосударственным отношениям. В отечественной же политико-правовой традиции, сформировавшейся в советский период в процессе федерализации и автономизации территорий по этническому принципу, понятия «национальность» и «этническое происхождение» приобрели тождественное значение [1]. Именно поэтому в пункте 2 раздела I Стратегия декларирует свою опору на принципы демократического федеративного государства, что подразумевает учет региональной специфики и угроз в сфере межнациональных отношений при реализации ее основных положений.
«Региональная специфика» детерминируется не только социально-экономическим положением и политико-правовым статусом субъекта Федерации (область, край, республика и т. д.), но и историческими особенностями его вхождения в состав России, а также степенью внешнеполитического влияния, которому наиболее подвержены приграничные территории.
В пункте 4 раздела I закреплен комплексный, межотраслевой характер Стратегии, акцентирующий необходимость широкого взаимодействия органов публичной власти с институтами гражданского общества. Такой подход обусловлен пониманием уязвимости сферы межнациональных отношений как потенциальной «питательной среды» для экстремизма, сепаратизма и терроризма, способных дестабилизировать национальную безопасность.
В соответствии с пунктом 5(а) раздела I, система приоритетов государственной национальной политики включает пять ключевых направлений: 1) укрепление общероссийской гражданской идентичности («российская нация»); 2) развитие гражданского самосознания; 3) поддержание межэтнического согласия; 4) недопущение дискриминации; 5) профилактика экстремизма.
Дефиниция «российской нации» в рамках существующего нормативного поля может быть интерпретирована двояко: либо как «многонациональный народ Российской Федерации» (ч. 1 ст. 3 Конституции РФ [2]), либо как совокупность народов, где русский народ выполняет государствообразующую функцию (ч. 1 ст. 68 Конституции РФ). Понятие «гражданское самосознание» («общероссийская гражданская идентичность») трактуется Стратегией как проявление патриотизма, выражающееся в верности государственным символам и Конституции. Важно подчеркнуть, что данный концепт не тождественен простой приверженности национальным (этническим) традициям, поскольку последние подлежат оценке на предмет соответствия «конституционному стандарту» и публичному порядку (ordre public) России [3]. Данный тезис находит подтверждение в криминализации большого количества традиционных практик самых разных народов [4], [5], [6], [7], [8], а также в прямом запрете таких из них, как, к примеру, многоженство (ст. 14 СК РФ [9]), кровная месть (п. «е.1» ч. 2 ст. 105 УК РФ [10]), и в исключении их из охраняемого законом «нематериального культурного наследия».
Следует также отметить, что Стратегия 2036 отказалась от ряда формулировок, присутствовавших в предшествующей Стратегии 2025 года [11], в частности о «русской культурной доминанте» и «едином культурном (цивилизационном) коде», что может свидетельствовать об эволюции подходов к описанию основ межэтнической интеграции.
В качестве фундаментальной основы национальной политики Россия позиционируется как самобытное «государство-цивилизация». Ключевыми элементами этой концепции выступают историческая территория, объединяющая роль государствообразующего русского народа и многовековой опыт взаимодействия всех коренных народов (п. 6 раздела II Стратегии). Формула государственной национальной политики, таким образом, может быть представлена как процесс формирования единой российской культуры, интегрирующей русский язык и культуру с историко-культурным наследием всех народов России (п. 7 раздела II). Данный подход объективно обусловлен демографической структурой страны, где доля этнических русских составляет 80,85 %, а уровень владения русским языком достигает 99,4 % (п. 11–12 раздела II). Концептуально эту позицию очень хорошо раскрыл известный российский антрополог и этнограф Андрей Головнев, заявив, что Россия – это цивилизация Севера [12].
Констатируя в целом стабильный уровень межнациональных отношений, Стратегия признает наличие региональных диспропорций и потенциальных рисков (п. 16–17 раздела II). В числе актуальных угроз национальной безопасности в сфере межэтнических отношений документ называет: иностранное деструктивное влияние; попытки переноса зарубежных конфликтов на территорию России; распространение экстремизма (в том числе среди натурализованных граждан); русофобию и искажение исторической правды за рубежом; гиперболизацию региональных и этнических интересов под воздействием информационно-психологического давления [13]; резкое изменение этнического состава населения в отдельных регионах вследствие неконтролируемой миграции, а также разжигание ненависти в социальных сетях и мессенджерах (п. 31 раздела II).
Учитывая совокупность рисков, Стратегия предлагает два сценария развития ситуации: инерционный (характеризующийся ситуативным реагированием на негативные процессы) и целевой (ориентированный на достижение конкретных KPI). Ключевые целевые показатели, установленные на период до 2036 года (п. 56, 60 раздела VI), включают:
– уровень общероссийской гражданской идентичности – 95 %;
– доля граждан, положительно оценивающих состояние межнациональных отношений, – 85 %;
– уровень удовлетворенности обеспечением этнокультурных потребностей – 80 %;
– доля мероприятий по популяризации русской культуры в общем объеме этнокультурных мероприятий – 50 %;
– доля иностранных граждан, успешно прошедших адаптацию и интеграцию, – 70 %.
Таким образом, целевым ориентиром Стратегии провозглашается стабильное и гармоничное развитие России как уникального «государства-цивилизации».
Коренные малочисленные народы как особый объект государственной политики
Стратегия выделяет четыре фундаментальных принципа национальной политики (п. 36 раздела III), среди которых, наряду с обеспечением прав и свобод человека, равенством условий для развития народов и запретом дискриминации, особо оговариваются конституционные гарантии прав коренных малочисленных народов. Тем самым подчеркивается их специфический статус как субъекта государственной защиты наряду со всеми народами России, включая государствообразующий (п. 38–39 раздела III).
В иерархии приоритетных направлений (п. 37 раздела III) Стратегия выделяет три ключевых фокуса. Первый ориентирован на формирование единой российской нации через поддержку русского языка, государственной символики и противодействие экстремизму. Второй фокус концентрируется на объединяющей роли русского народа, включая популяризацию его культурного наследия, в том числе среди иностранных граждан, что рассматривается как практичный механизм их адаптации в едином социокультурном пространстве страны. Третий фокус непосредственно направлен на комплексную поддержку коренных малочисленных народов, сохранение их культуры и традиционного образа жизни.
Детализированные меры по реализации данного направления содержатся в обновленной Концепции устойчивого развития коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока на период до 2036 года [14], которая органически дополняет Стратегию. Вступившая в силу 1 января 2026 года Концепция фиксирует особое место коренных малочисленных народов в силу их климатической и социально-экономической уязвимости, а также приверженности традиционному образу жизни [15] (п. 7–8 раздела II). К слову, именно поэтому базовые федеральные законы о гарантиях прав коренных малочисленных народов посвящены самим конституционным гарантиям [16], а также порядку организации общин [17] и традиционному природопользованию [18]. В целом, необходимо отметить, что 30-летний законодательный процесс в этой сфере правоотношений продолжается и в настоящее время ведется дискуссия о необходимости федерального правового регулирования по таким важным вопросам, как оленеводство [19] и оценка воздействия (включая этнологическую экспертизу) [20].
Ключевыми формами самоорганизации и взаимодействия с государством и бизнесом выступают родовые общины, число которых на 2024 год достигло 1161 (п. 17 раздела II). Именно общины, а также их объединения являются главными участниками и сторонами при взаимодействии с органами государственной власти, муниципалитетами и ресурсодобывающими компаниями, в т. ч. в судебном порядке. С общиной подписываются соглашения о сотрудничестве, она позволяет обеспечить должный уровень представительства на уровне поселка, деревни, стойбища. В интересах общины представители коренных малочисленных народов доходят и до Конституционного суда, как в знаменитом судебном «кейсе» (judicial case) с участием охотника из числа долганов – Геннадия Щукина [21].
Концепция также фиксирует ряд нерешенных проблем, среди которых: «цифровое неравенство» в местах традиционного проживания, вопросы правового режима традиционного природопользования на особо охраняемых природных территориях, недостаточный спрос на продукцию традиционных промыслов и отток населения из числа коренных народов из родных регионов (п. 26–31 раздела II).
Ключевым принципом устойчивого развития провозглашается признание земли в качестве «духовной и экономической основы» жизни коренных малочисленных народов (п. 35 раздела IV), что коррелирует как с международными стандартами (ст. 13 Конвенции МОТ № 169 [22]), так и с правовыми позициями, выработанными в зарубежной судебной практике [23] [24].
Целевые показатели реализации Концепции, в отличие от Стратегии, носят не процентный, а качественно-количественный характер и включают, среди прочего, увеличение доли особо охраняемых природных территорий, доступных для традиционного природопользования, и числа объектов нематериального культурного наследия в государственном реестре (п. 50 раздела VI).
Заключение
Проведенный в данной статье анализ положений Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2036 года позволяет сделать вывод о формировании обновленной концептуальной модели регулирования межэтнических отношений, ориентированной на укрепление общероссийской гражданской идентичности и обеспечение устойчивого развития многонационального общества. Центральным элементом данной модели выступает идея формирования единой «российской нации», основанной на сочетании объединяющей роли русского языка и культуры с сохранением этнокультурного многообразия народов России.
Стратегия закрепляет комплексный подход к реализации национальной политики, предполагающий взаимодействие органов государственной власти, институтов гражданского общества и региональных субъектов. Особое внимание уделяется поддержке коренных малочисленных народов, сохранению их традиционного образа жизни и обеспечению прав на традиционное природопользование.
В целом, документ отражает стремление государства обеспечить стабильность межнациональных отношений, нейтрализовать существующие риски и создать институциональные условия для гармоничного развития России как уникального «государства-цивилизации».
Вопросы государственной национальной политики Российской Федерации в последние годы приобретают особую актуальность в условиях трансформации международной политической среды, усиления миграционных процессов, а также необходимости укрепления гражданского единства многонационального российского общества. Российская Федерация исторически формировалась как полиэтничное и поликонфессиональное государство, что предопределяет особую значимость выработки эффективных механизмов регулирования межэтнических отношений и поддержания баланса между сохранением культурного разнообразия и укреплением общегражданской идентичности. В этом контексте особую роль играют стратегические документы государственного планирования, определяющие приоритеты и направления развития национальной политики на долгосрочную перспективу.
Принятие новой Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2036 года отражает стремление государства адаптировать механизмы регулирования этнополитических процессов к современным вызовам и угрозам. Документ закрепляет комплекс приоритетов государственной деятельности, направленных на укрепление единства российской нации, защиту прав и интересов народов России, а также на сохранение их культурной самобытности. Особое внимание в Стратегии уделяется вопросам обеспечения устойчивого развития коренных малочисленных народов, включая народы Севера, Сибири и Дальнего Востока, а также противодействию деструктивным идеологическим и политическим практикам, способным дестабилизировать межэтнические отношения.
Целью данной статьи является всесторонний анализ информации, отраженной в Стратегии, определяющей важнейшие задачи по целеполаганию, прогнозированию, планированию и программированию этнонациональной политики России на ближайшую перспективу. Кроме того, статья анализирует Концепцию устойчивого развития коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока РФ, которая углубляет и конкретизирует государственную политику в отношении данной группы народов.
Методологическую основу исследования составляют формально-юридический метод, позволивший провести анализ нормативно-правовых положений Стратегии, а также методы системного и политико-правового анализа, применяемые для выявления взаимосвязей между отдельными элементами государственной национальной политики и общими направлениями стратегического развития российского государства.
Практическая значимость исследования заключается в том, что результаты проведенного анализа могут быть использованы при дальнейшей научной разработке проблем государственной национальной политики, совершенствовании механизмов правового регулирования межэтнических отношений.
«Стратегия 2036» и формирование единой «российской нации»
Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2036 года представляет собой основополагающий документ стратегического планирования, определяющий приоритеты, цели и задачи в сфере регулирования межэтнических отношений. Вступив в силу с 1 января 2026 года, документ структурно состоит из 61 пункта, сгруппированных в шесть разделов: 1) общие положения; 2) современное состояние межнациональных (межэтнических) отношений; 3) цель, принципы, приоритетные направления и задачи; 4) реализация государственной национальной политики в субъектах Российской Федерации; 5) этапы, инструменты и механизмы реализации; 6) целевые показатели и ожидаемые результаты.
В контексте настоящего анализа представляется важным уточнить терминологическую позицию документа. Раздел 2 Стратегии эксплицитно устанавливает тождественность понятий «межнациональный» и «межэтнический». Данное уточнение призвано устранить двусмысленность, возникающую ввиду того, что в международно-правовом дискурсе термин «межнациональный» традиционно отсылает к межгосударственным отношениям. В отечественной же политико-правовой традиции, сформировавшейся в советский период в процессе федерализации и автономизации территорий по этническому принципу, понятия «национальность» и «этническое происхождение» приобрели тождественное значение [1]. Именно поэтому в пункте 2 раздела I Стратегия декларирует свою опору на принципы демократического федеративного государства, что подразумевает учет региональной специфики и угроз в сфере межнациональных отношений при реализации ее основных положений.
«Региональная специфика» детерминируется не только социально-экономическим положением и политико-правовым статусом субъекта Федерации (область, край, республика и т. д.), но и историческими особенностями его вхождения в состав России, а также степенью внешнеполитического влияния, которому наиболее подвержены приграничные территории.
В пункте 4 раздела I закреплен комплексный, межотраслевой характер Стратегии, акцентирующий необходимость широкого взаимодействия органов публичной власти с институтами гражданского общества. Такой подход обусловлен пониманием уязвимости сферы межнациональных отношений как потенциальной «питательной среды» для экстремизма, сепаратизма и терроризма, способных дестабилизировать национальную безопасность.
В соответствии с пунктом 5(а) раздела I, система приоритетов государственной национальной политики включает пять ключевых направлений: 1) укрепление общероссийской гражданской идентичности («российская нация»); 2) развитие гражданского самосознания; 3) поддержание межэтнического согласия; 4) недопущение дискриминации; 5) профилактика экстремизма.
Дефиниция «российской нации» в рамках существующего нормативного поля может быть интерпретирована двояко: либо как «многонациональный народ Российской Федерации» (ч. 1 ст. 3 Конституции РФ [2]), либо как совокупность народов, где русский народ выполняет государствообразующую функцию (ч. 1 ст. 68 Конституции РФ). Понятие «гражданское самосознание» («общероссийская гражданская идентичность») трактуется Стратегией как проявление патриотизма, выражающееся в верности государственным символам и Конституции. Важно подчеркнуть, что данный концепт не тождественен простой приверженности национальным (этническим) традициям, поскольку последние подлежат оценке на предмет соответствия «конституционному стандарту» и публичному порядку (ordre public) России [3]. Данный тезис находит подтверждение в криминализации большого количества традиционных практик самых разных народов [4], [5], [6], [7], [8], а также в прямом запрете таких из них, как, к примеру, многоженство (ст. 14 СК РФ [9]), кровная месть (п. «е.1» ч. 2 ст. 105 УК РФ [10]), и в исключении их из охраняемого законом «нематериального культурного наследия».
Следует также отметить, что Стратегия 2036 отказалась от ряда формулировок, присутствовавших в предшествующей Стратегии 2025 года [11], в частности о «русской культурной доминанте» и «едином культурном (цивилизационном) коде», что может свидетельствовать об эволюции подходов к описанию основ межэтнической интеграции.
В качестве фундаментальной основы национальной политики Россия позиционируется как самобытное «государство-цивилизация». Ключевыми элементами этой концепции выступают историческая территория, объединяющая роль государствообразующего русского народа и многовековой опыт взаимодействия всех коренных народов (п. 6 раздела II Стратегии). Формула государственной национальной политики, таким образом, может быть представлена как процесс формирования единой российской культуры, интегрирующей русский язык и культуру с историко-культурным наследием всех народов России (п. 7 раздела II). Данный подход объективно обусловлен демографической структурой страны, где доля этнических русских составляет 80,85 %, а уровень владения русским языком достигает 99,4 % (п. 11–12 раздела II). Концептуально эту позицию очень хорошо раскрыл известный российский антрополог и этнограф Андрей Головнев, заявив, что Россия – это цивилизация Севера [12].
Констатируя в целом стабильный уровень межнациональных отношений, Стратегия признает наличие региональных диспропорций и потенциальных рисков (п. 16–17 раздела II). В числе актуальных угроз национальной безопасности в сфере межэтнических отношений документ называет: иностранное деструктивное влияние; попытки переноса зарубежных конфликтов на территорию России; распространение экстремизма (в том числе среди натурализованных граждан); русофобию и искажение исторической правды за рубежом; гиперболизацию региональных и этнических интересов под воздействием информационно-психологического давления [13]; резкое изменение этнического состава населения в отдельных регионах вследствие неконтролируемой миграции, а также разжигание ненависти в социальных сетях и мессенджерах (п. 31 раздела II).
Учитывая совокупность рисков, Стратегия предлагает два сценария развития ситуации: инерционный (характеризующийся ситуативным реагированием на негативные процессы) и целевой (ориентированный на достижение конкретных KPI). Ключевые целевые показатели, установленные на период до 2036 года (п. 56, 60 раздела VI), включают:
– уровень общероссийской гражданской идентичности – 95 %;
– доля граждан, положительно оценивающих состояние межнациональных отношений, – 85 %;
– уровень удовлетворенности обеспечением этнокультурных потребностей – 80 %;
– доля мероприятий по популяризации русской культуры в общем объеме этнокультурных мероприятий – 50 %;
– доля иностранных граждан, успешно прошедших адаптацию и интеграцию, – 70 %.
Таким образом, целевым ориентиром Стратегии провозглашается стабильное и гармоничное развитие России как уникального «государства-цивилизации».
Коренные малочисленные народы как особый объект государственной политики
Стратегия выделяет четыре фундаментальных принципа национальной политики (п. 36 раздела III), среди которых, наряду с обеспечением прав и свобод человека, равенством условий для развития народов и запретом дискриминации, особо оговариваются конституционные гарантии прав коренных малочисленных народов. Тем самым подчеркивается их специфический статус как субъекта государственной защиты наряду со всеми народами России, включая государствообразующий (п. 38–39 раздела III).
В иерархии приоритетных направлений (п. 37 раздела III) Стратегия выделяет три ключевых фокуса. Первый ориентирован на формирование единой российской нации через поддержку русского языка, государственной символики и противодействие экстремизму. Второй фокус концентрируется на объединяющей роли русского народа, включая популяризацию его культурного наследия, в том числе среди иностранных граждан, что рассматривается как практичный механизм их адаптации в едином социокультурном пространстве страны. Третий фокус непосредственно направлен на комплексную поддержку коренных малочисленных народов, сохранение их культуры и традиционного образа жизни.
Детализированные меры по реализации данного направления содержатся в обновленной Концепции устойчивого развития коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока на период до 2036 года [14], которая органически дополняет Стратегию. Вступившая в силу 1 января 2026 года Концепция фиксирует особое место коренных малочисленных народов в силу их климатической и социально-экономической уязвимости, а также приверженности традиционному образу жизни [15] (п. 7–8 раздела II). К слову, именно поэтому базовые федеральные законы о гарантиях прав коренных малочисленных народов посвящены самим конституционным гарантиям [16], а также порядку организации общин [17] и традиционному природопользованию [18]. В целом, необходимо отметить, что 30-летний законодательный процесс в этой сфере правоотношений продолжается и в настоящее время ведется дискуссия о необходимости федерального правового регулирования по таким важным вопросам, как оленеводство [19] и оценка воздействия (включая этнологическую экспертизу) [20].
Ключевыми формами самоорганизации и взаимодействия с государством и бизнесом выступают родовые общины, число которых на 2024 год достигло 1161 (п. 17 раздела II). Именно общины, а также их объединения являются главными участниками и сторонами при взаимодействии с органами государственной власти, муниципалитетами и ресурсодобывающими компаниями, в т. ч. в судебном порядке. С общиной подписываются соглашения о сотрудничестве, она позволяет обеспечить должный уровень представительства на уровне поселка, деревни, стойбища. В интересах общины представители коренных малочисленных народов доходят и до Конституционного суда, как в знаменитом судебном «кейсе» (judicial case) с участием охотника из числа долганов – Геннадия Щукина [21].
Концепция также фиксирует ряд нерешенных проблем, среди которых: «цифровое неравенство» в местах традиционного проживания, вопросы правового режима традиционного природопользования на особо охраняемых природных территориях, недостаточный спрос на продукцию традиционных промыслов и отток населения из числа коренных народов из родных регионов (п. 26–31 раздела II).
Ключевым принципом устойчивого развития провозглашается признание земли в качестве «духовной и экономической основы» жизни коренных малочисленных народов (п. 35 раздела IV), что коррелирует как с международными стандартами (ст. 13 Конвенции МОТ № 169 [22]), так и с правовыми позициями, выработанными в зарубежной судебной практике [23] [24].
Целевые показатели реализации Концепции, в отличие от Стратегии, носят не процентный, а качественно-количественный характер и включают, среди прочего, увеличение доли особо охраняемых природных территорий, доступных для традиционного природопользования, и числа объектов нематериального культурного наследия в государственном реестре (п. 50 раздела VI).
Заключение
Проведенный в данной статье анализ положений Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2036 года позволяет сделать вывод о формировании обновленной концептуальной модели регулирования межэтнических отношений, ориентированной на укрепление общероссийской гражданской идентичности и обеспечение устойчивого развития многонационального общества. Центральным элементом данной модели выступает идея формирования единой «российской нации», основанной на сочетании объединяющей роли русского языка и культуры с сохранением этнокультурного многообразия народов России.
Стратегия закрепляет комплексный подход к реализации национальной политики, предполагающий взаимодействие органов государственной власти, институтов гражданского общества и региональных субъектов. Особое внимание уделяется поддержке коренных малочисленных народов, сохранению их традиционного образа жизни и обеспечению прав на традиционное природопользование.
В целом, документ отражает стремление государства обеспечить стабильность межнациональных отношений, нейтрализовать существующие риски и создать институциональные условия для гармоничного развития России как уникального «государства-цивилизации».
ЛИТЕРАТУРА
1. Винер, Б. Е. Противоречия советской теория этноса: история концепции и ее перспективы / Б. Е. Винер // Известия Иркутского государственного университета. Серия Геоархеология. Этнология. Антропология. – 2022. – Т. 40. – С. 37–51. – DOI: https://doi.org/10.26516/2227-2380.2022.40.37
2. Конституция Российской Федерации (с изменениями на 4 октября 2022 года) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2009. – № 4.
3. Указ Президента Российской Федерации от 09.11.2022 № 809 «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2022. – № 46. – Ст. 7977.
4. Антонов, И. Ю. Социальные нормы народов Крайнего Севера: монография / И. Ю. Антонов. – Москва: ЮНИТИ, Закон и право, 2012. – 333 с.
5. Shay, A. The Male Dancer in the Middle East and Central Asia / A. Shay. // Dance Research Journal. – 2006. – Vol. 38(1-2). – Р. 137–162. - DOI: https://doi.org/10.1017/S0149767700007427
6. Давыдов, Д. В. Полигамия в семейной культуре татарского сельского населения в 1920 е гг. (на материалах ТАССР) / Д. В. Давыдов. // Гасырлар авазы – Эхо веков. – 2025. – С. 58–69.
7. Сиражудинова, C. В. «Я не могу сказать!»: к проблеме домашнего и сексуального насилия в республиках Северного Кавказа (По материалам социологического исследования в Республике Дагестан) / С. В. Сиражудинова. // Женщина в российском обществе. – 2007. – № 4 (85). – С. 26–35. – DOI: https://doi.org/10.21064/WinRS.2017.4.3
8. Брылев, В. И. Мотивы и цели квалифицированных составов убийства: П. «Е. 1», П. «з», П. «и» Ч. 2 ст. 105 УК РФ / Брылев, В. И., Станкевич, К. К. // Известия Тульского государственного университета. Экономические и юридические науки. – 2016. – С. 10–17.
9. Семейный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 29.12.1995 (ред. от 30.10.2025) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1996. – № 1. – Ст. 16.
10. Уголовный кодекс Российской Федерации (ред. от 29.12.2025) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1996. – № 25. – Ст. 2954.
11. Указ Президента Российской Федерации от 19.12.2012 № 1666 «О Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года (ред. от 15.01.2024) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2012. – № 52. – Ст. 7477.
12. Андрей Головнев: Россия – не Запад и не Восток, а Север. – 1 ноября, 2025. // ПОРА: офиц. сайт. – URL: https://porarctic.ru/ru/news/andrey-golovnev-rossiya-ne-zapad-i-ne-vostok-a-sever-ob-etom-antropolog-i-etnograf-rasskazal-na-lekts (дата обращения: 29.12.2025).
13. Этнополитические конфликты и мобилизация в современном мире: постсоветский контекст: коллективная монография / отв. ред. В. А. Ачкасов, А. И. Абалян. – СПб.: Изд-во РХГА, 2021. – 640 с.
14. Распоряжение Правительства Российской Федерации от 08.05.2025 № 1161-р «О Концепции устойчивого развития коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации на период до 2036 года» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2025. – № 19. – Ст. 2374.
15. Zadorin, M. National Climate Change Adaptation Plan in Russia: Legal Regulation and Prospects for Regional Implementation / Zadorin, M., Kuznecova, S., Nenasheva, M., Maksimov, A. / XV International Scientific Conference “INTERAGROMASH 2022”. INTERAGROMASH 2022. Lecture Notes in Networks and Systems. – 2023. – Vol. 574. Springer, Cham. – DOI: https://doi.org/10.1007/978-3-031-21432-5_208
16. Федеральный закон от 30.04.1999 № 82-ФЗ «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации» (ред. от 13.07.2020) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1999. – № 18. – Ст. 2208.
17. Федеральный закон от 20.07.2000 № 104-ФЗ «Об общих принципах организации общин коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации» (ред. от 20.10.2022) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2000. – № 30. – Ст. 3122.
18. Федеральный закон от 07.05.2001 № 49-ФЗ «О территориях традиционного природопользования коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации» (ред. от 08.12.2020) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2001. – № 20. – Ст. 1972.
19. Kryazhkov, V. Traditional Reindeer Herding in Russia: Legal Issues of Land Provision and Rational Use / V. Kryazhkov. // BRICS Law Journal. – 2025. – Vol. 12(1). – P. 161–183. – DOI: https://doi.org/10.21684/2412-2343-2025-12-1-161-183
20. Gladun, E., Zadorin, M., Zaikov, K. Legislative Ideas of the Russian Parliament on the Rights of Indigenous Peoples of the North in the Period from 1990s till 2024: Barriers and Priorities / E. Gladun, M. Zadorin, K. Zaikov // BRICS Law Journal. – 2025. – Vol. 12(3). – p. 176-199. – DOI: https://doi.org/10.21684/2412-2343-2025-12-3-176-199
21. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 28.05.2019 № 21-П «По делу о проверке конституционности статьи 19 Федерального закона “Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации” в связи с жалобой гражданина Г.К. Щукина» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2019. – № 22. – ст. 2902.
22. Конвенция о коренных народах и народах, ведущих племенной образ жизни в независимых странах [Конвенция МОТ № 169]. Принята 27 июня 1989 года Генеральной конференцией Международной организации труда на ее семьдесят шестой сессии. // ООН: офиц. сайт. – URL:https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/iol169.shtml (дата обращения: 29.12.2025).
23. Задорин, М. Ю. Коренные народы Центральной и Южной Америки: судебная практика Межамериканского суда по правам человека / М. Ю. Задорин / Четвертые юридические чтения: Всероссийская научно-практическая конференция (с международным участием) 23–24 декабря 2016 года. Республика Коми, г. Сыктывкар: сборник статей / отв. ред.: В. Д. Потапов, В. В. Воробьев. – Сыктывкар: Изд-во СГУ им. Питирима Сорокина. – 2017. – С. 260–264.
24. Гладун, Е. Ф. Региональные практики защиты прав коренных малочисленных народов Российской Арктики / Гладун, Е. Ф., Задорин, М. Ю., Горбунова, А. И. // Вопросы государственного и муниципального управления. – 2023. – № 3. – C. 122–154. – DOI: https://doi.org/10.17323/1999-5431-2023-0-3-122-154
2. Конституция Российской Федерации (с изменениями на 4 октября 2022 года) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2009. – № 4.
3. Указ Президента Российской Федерации от 09.11.2022 № 809 «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2022. – № 46. – Ст. 7977.
4. Антонов, И. Ю. Социальные нормы народов Крайнего Севера: монография / И. Ю. Антонов. – Москва: ЮНИТИ, Закон и право, 2012. – 333 с.
5. Shay, A. The Male Dancer in the Middle East and Central Asia / A. Shay. // Dance Research Journal. – 2006. – Vol. 38(1-2). – Р. 137–162. - DOI: https://doi.org/10.1017/S0149767700007427
6. Давыдов, Д. В. Полигамия в семейной культуре татарского сельского населения в 1920 е гг. (на материалах ТАССР) / Д. В. Давыдов. // Гасырлар авазы – Эхо веков. – 2025. – С. 58–69.
7. Сиражудинова, C. В. «Я не могу сказать!»: к проблеме домашнего и сексуального насилия в республиках Северного Кавказа (По материалам социологического исследования в Республике Дагестан) / С. В. Сиражудинова. // Женщина в российском обществе. – 2007. – № 4 (85). – С. 26–35. – DOI: https://doi.org/10.21064/WinRS.2017.4.3
8. Брылев, В. И. Мотивы и цели квалифицированных составов убийства: П. «Е. 1», П. «з», П. «и» Ч. 2 ст. 105 УК РФ / Брылев, В. И., Станкевич, К. К. // Известия Тульского государственного университета. Экономические и юридические науки. – 2016. – С. 10–17.
9. Семейный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 29.12.1995 (ред. от 30.10.2025) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1996. – № 1. – Ст. 16.
10. Уголовный кодекс Российской Федерации (ред. от 29.12.2025) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1996. – № 25. – Ст. 2954.
11. Указ Президента Российской Федерации от 19.12.2012 № 1666 «О Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года (ред. от 15.01.2024) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2012. – № 52. – Ст. 7477.
12. Андрей Головнев: Россия – не Запад и не Восток, а Север. – 1 ноября, 2025. // ПОРА: офиц. сайт. – URL: https://porarctic.ru/ru/news/andrey-golovnev-rossiya-ne-zapad-i-ne-vostok-a-sever-ob-etom-antropolog-i-etnograf-rasskazal-na-lekts (дата обращения: 29.12.2025).
13. Этнополитические конфликты и мобилизация в современном мире: постсоветский контекст: коллективная монография / отв. ред. В. А. Ачкасов, А. И. Абалян. – СПб.: Изд-во РХГА, 2021. – 640 с.
14. Распоряжение Правительства Российской Федерации от 08.05.2025 № 1161-р «О Концепции устойчивого развития коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации на период до 2036 года» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2025. – № 19. – Ст. 2374.
15. Zadorin, M. National Climate Change Adaptation Plan in Russia: Legal Regulation and Prospects for Regional Implementation / Zadorin, M., Kuznecova, S., Nenasheva, M., Maksimov, A. / XV International Scientific Conference “INTERAGROMASH 2022”. INTERAGROMASH 2022. Lecture Notes in Networks and Systems. – 2023. – Vol. 574. Springer, Cham. – DOI: https://doi.org/10.1007/978-3-031-21432-5_208
16. Федеральный закон от 30.04.1999 № 82-ФЗ «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации» (ред. от 13.07.2020) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1999. – № 18. – Ст. 2208.
17. Федеральный закон от 20.07.2000 № 104-ФЗ «Об общих принципах организации общин коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации» (ред. от 20.10.2022) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2000. – № 30. – Ст. 3122.
18. Федеральный закон от 07.05.2001 № 49-ФЗ «О территориях традиционного природопользования коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации» (ред. от 08.12.2020) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2001. – № 20. – Ст. 1972.
19. Kryazhkov, V. Traditional Reindeer Herding in Russia: Legal Issues of Land Provision and Rational Use / V. Kryazhkov. // BRICS Law Journal. – 2025. – Vol. 12(1). – P. 161–183. – DOI: https://doi.org/10.21684/2412-2343-2025-12-1-161-183
20. Gladun, E., Zadorin, M., Zaikov, K. Legislative Ideas of the Russian Parliament on the Rights of Indigenous Peoples of the North in the Period from 1990s till 2024: Barriers and Priorities / E. Gladun, M. Zadorin, K. Zaikov // BRICS Law Journal. – 2025. – Vol. 12(3). – p. 176-199. – DOI: https://doi.org/10.21684/2412-2343-2025-12-3-176-199
21. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 28.05.2019 № 21-П «По делу о проверке конституционности статьи 19 Федерального закона “Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации” в связи с жалобой гражданина Г.К. Щукина» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2019. – № 22. – ст. 2902.
22. Конвенция о коренных народах и народах, ведущих племенной образ жизни в независимых странах [Конвенция МОТ № 169]. Принята 27 июня 1989 года Генеральной конференцией Международной организации труда на ее семьдесят шестой сессии. // ООН: офиц. сайт. – URL:https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/iol169.shtml (дата обращения: 29.12.2025).
23. Задорин, М. Ю. Коренные народы Центральной и Южной Америки: судебная практика Межамериканского суда по правам человека / М. Ю. Задорин / Четвертые юридические чтения: Всероссийская научно-практическая конференция (с международным участием) 23–24 декабря 2016 года. Республика Коми, г. Сыктывкар: сборник статей / отв. ред.: В. Д. Потапов, В. В. Воробьев. – Сыктывкар: Изд-во СГУ им. Питирима Сорокина. – 2017. – С. 260–264.
24. Гладун, Е. Ф. Региональные практики защиты прав коренных малочисленных народов Российской Арктики / Гладун, Е. Ф., Задорин, М. Ю., Горбунова, А. И. // Вопросы государственного и муниципального управления. – 2023. – № 3. – C. 122–154. – DOI: https://doi.org/10.17323/1999-5431-2023-0-3-122-154
STRATEGY OF THE STATE NATIONAL POLICY OF THE RUSSIAN FEDERATION FOR THE PERIOD UP TO 2036: GENERAL CHARACTERISTICS AND TARGET OBJECTIVES
KEY WORDS
Arctic
strategy
Indigenous Small-numbered Peoples
national policy
Russia
Arctic zone of the Russian Federation (AZRF)
“state-civilization”
strategy
Indigenous Small-numbered Peoples
national policy
Russia
Arctic zone of the Russian Federation (AZRF)
“state-civilization”
ABSTRACT
The analytical review of the new Strategy of Russia’s national policy up to 2036 focuses on the key elements of the document related to strategic planning in the field of harmonising inter-ethnic relations over the coming decade. The aim is to provide a comprehensive analysis of the information contained in the Strategy, which outlines the most important tasks for goal-setting, forecasting, planning and programming of Russia’s ethno-national policy in the near term. One of the key features of the document is its focus on promoting the concept of the “state-forming people”, which received constitutional recognition in paragraph 1 of Article 68 of the country’s Basic Law following the nationwide vote on constitutional amendments in 2020. At the same time, in addition to the Russian people, the state pays attention to all Indigenous Peoples of Russia, giving special emphasis to the Indigenous Small-numbered Peoples of the North, Siberia and the Far East as one of the priorities of ethno-national policy. The review employs the formal-legal method, as well as the methods of systemic and political-legal analysis. Within the framework of the conducted analysis, the following conclusions were drawn: 1) the consistent promotion of the concept of a “unified Russian civic nation”, 2) the growing threats of foreign influence through the extremist ideology of “separatisation”, disseminated by terrorist “decolonisation movements” banned in Russia. Indigenous Small-numbered Peoples act as a preserver of distinctive culture, traditional lifestyles and traditional economic activities in the Arctic Zone of the Russian Federation, thereby ensuring Russia’s presence in this strategically important region. Commitment to the “constitutional guarantees” of the rights of Indigenous Small-numbered Peoples under Article 69 of the Constitution is reaffirmed by classifying them among the “principles of state national policy”. From the perspective of practical significance, the analytical review provides insight into the most valuable processes of forming a unified Russian culture in the context of political and legal regulation.
For citation
Zadorin M. Y., Saveliev I. V., Levit L. V. Strategy of the state national policy of the Russian Federation for the period up to 2036: general characteristics and target objectives // Arctic 2035: Current Issues, Challenges, Solutions. 2026. # 1 (25). Pp. 49–57.